2008 №1 (11)
Документ без названия
Редколлегия Editorial Board Требования к статьям Requirements Профиль в ВАК      
ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА
Документ без названия

Э. Гацалов

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И РАЗВИТИЕ КОРПОРАТИВНОЙ ФОРМЫ ОРГАНИЗАЦИИ ПРЕДПРИЯТИЙ

В Западной Европе, начиная с XV в., несмотря на сохранение феодальной системы в деревне и всеобъемлющей власти гильдий в области хозяйственной деятельности в городах, личная свобода выбора сферы и вида хозяйственной деятельности возрастала. Но одного этого было мало. Значительная часть хозяйственной активности осуществлялась не отдельными людьми, а группами, с появлением же в XVIII столетии фабрик производство превращалось в дело все более многочисленных групп. Чтобы хозяйственная деятельность в западных обществах стала относительно автономной, а принятие решений было бы децентрализовано и распределено между многочисленными центрами хозяйственной власти, требовались иные условия. С возникновением развитого транспорта, торговли и производства стали нужны условия для формирования и деятельности крупных групп. К концу XIX в. западные общества нуждались в институтах, которые позволяли бы большим коммерческим группам организовываться для участия в экономической деятельности с одновременным сохранением относительной свободы от политического контроля.                                                                                                                                                                                                                                 

Изобретение публичной корпорации было принципиальным ответом Запада на эту институциональную потребность. Конечно, это не было единственно возможным ответом, также не было никакой неизбежности именно в тех специфических формах, в которых корпорации возникли. Широкомасштабная экономическая деятельность могла осуществляться и осуществлялась в ранее возникших формах индивидуальной собственности и товарищества. Но форма публичной корпорации имела два важных преимущества, которые стоит отметить. Первое преимущество хорошо знакомо, оно позволяло инвесторам распределять коммерческий риск, связанный с инвестициями, за счет приобретения небольших и легко продаваемых долей участия в нескольких предприятиях. Второе преимущество имеет более сложную природу. С увеличением размеров предприятия организации были вынуждены имитировать иерархические организационные структуры, свойственные армиям, церквям и правительственным учреждениям. До известной степени такой ход дел не был удачным, так как иерархии всегда подвержены так называемому организационному риску, то есть – при сколь угодно благородных намерениях – подчинять управление организацией соображениям собственного благополучия, жертвуя при этом формально заявленными целями своего существования (agency risk). Если, как в случае с армиями, преимущества больших размеров явно перевешивают организационные издержки (то есть издержки, порождаемые тем, что иерархии подчиняют организации собственным целям в ущерб интересам организации в целом), проблемой становится не избавление от иерархической структуры, а сокращение и контроль организационных издержек. В случае публичной корпорации держатели акций могут очень легко выразить свое недовольство иерархией – продавая свои акции и вкладывая средства иным способом, - и это оказалось сильным средством контроля, не имеющим аналогов в прежних вариантах иерархически структур.                                                                                                              

Несмотря на то, что корпорация была известна уже в римском праве, только в конце XVI - начале XVII века корпорации в экономической сфере (за исключением, быть может, итальянских) - стали наделяться привилегиями для осуществления хозяйственной деятельности в отличие от ее регулирования. Гильдии возникли намного раньше, но их целью было регулировать производство и торговлю. Корпорации же создавались для осуществления экономической деятельности.

По крайней мере, в Англии с начала XVIII века некоторые добровольно объединявшиеся группы инвесторов стали пытаться заводить акционерные общества как чисто хозяйственные образования, не заручаясь королевскими декретами, не имея политических полномочий или исключительных прав. От товариществ их отличала легкость передачи долевых прав собственности. Правовой статус этих предприятий не был урегулирован вплоть до XIX в., когда уставные документы корпораций перестали быть предметом королевских декретов о даровании политических полномочий, и возникла практика простой регистрации и сообщения публике того факта, что группа людей намерена заниматься хозяйственной деятельностью, выступая при этом как некое единое образование и действуя через своих представителей [6; 187].

В данной статье мы рассмотрим происхождение и развитие корпоративной формы организации предприятия. В центре нашего внимания будет опыт Соединенных Штатов и Англии, но, чтобы подчеркнуть всепроникающий характер сил, подталкивавших к принятию корпоративной формы организации, мы сочли важным включить сравнительный обзор роста корпораций в Германии и Франции. Одного принятия законов, позволивших создавать корпорации просто через акт регистрации, было недостаточно для организации достаточно больших групп, в которых нуждалась растущая промышленность начала XX в. Но эти законы создали условия для революционных изменений форм хозяйственной деятельности в период с 1895 по 1914 год, когда публика обнаружила преимущества инвестирования в корпорации, акции которых можно легко купить и продать, что и привело к преобразованию деловых организаций Америки, а существенно позже и Европы, в форму публичных корпораций.

Потребность в групповом владении собственностью и в групповой экономической деятельности настолько универсальна и стара, что можно легко возвести происхождение корпорации к каким-либо экзотическим источникам. Но столь же легко показать, что в давние времена у современной корпорации не было предшественников. Некоторые примитивные правовые системы трактуют семью (точнее, домохозяйство) как некую корпоративную организацию, которую в большей части правовых и политических ситуаций представляет глава дома. В Риме эту роль выполнял отец семьи. Но принадлежность к домохозяйству обычно не была добровольной, и глава семьи не был представителем домочадцев, хотя бы примерно в том же смысле, в каком менеджеры современной корпорации являются представителями ее собственников.

Римляне оставили в наследство обычному и гражданскому праву коллегию - институт, почти неотличимый по форме от возникшей впоследствии на Западе корпорации. Трое или более человек при наличии официального разрешения могли сформировать коллегию, которая могла владеть собственностью, возбуждать дела в суде и быть преследуемой по суду. При изменении состава организаторов и членов коллегия сохранялась и управлялась на основании собственного устава. Принято считать, что римская коллегия является предшественником современной корпорации, хотя наследственные связи легче проследить не для деловых, а для правительственных и религиозных корпораций.

После падения Рима в V в. корпорация как правовой институт сохранилась в силу потребности церкви и муниципалитетов в некоем юридическом лице, которое бы обладало правом получать собственность и владеть ею, а также возбуждать в суде дела против нарушителей их права собственности. В средние века гильдии торговцев и ремесленников принимали форму корпораций, зачастую имевших формальный устав. Они владели значительной собственностью – гильдейскими центрами и благотворительными фондами, которые накапливались для помощи членам гильдии. Поэтому они нуждались в основном свойстве корпорации – в способности сохранять право на корпоративную собственность независимо от смерти отдельных членов гильдии и от принятия в нее новых. Но гильдии были своеобразными экономическими институтами с сильной примесью правительственных полномочий. Членство в соответствующей профессиональной гильдии, как правило, было принудительным для каждого свободного горожанина; высшие должностные лица гильдии имели широкие права проводить расследования, проверки и наказывать. До XVI столетия английское правительство использовало также гильдии как удобный инструмент сбора налогов.

Начиная с XVI в., Англия, также как Франция и Голландия, предоставляла права на создание многочисленных акционерных компаний. Обычно компанию учреждали для ведения определенного вида торговли, и правительственный декрет предоставлял ей монопольное право ведения этой торговли. Строгих различий между политическими и экономическими функциями не было и, пожалуй, лучшим примером здесь служит роль Ост-Индской компании (учреждена в 1600 году) в завоевании Индии.

В первые десятилетия XIX в. декретированные торговые компании утратили свою роль, но возникла другая форма корпораций, бравших на себя строительство и эксплуатацию мостов, каналов, железных дорог, шоссе и, по крайней мере, в США – управление банками. Позднее эти корпорации действовали и в сфере коммунальных услуг – газо-, водо- и электроснабжение, городской рельсовый транспорт, а к концу XIX в. – и  телефонная связь. Еще долгое время после окончания гражданской войны типичными для больших американских корпораций оставались предприятия в этих сферах – банковские, транспортные корпорации и корпорации в сфере коммунальных услуг. Даже в 1929 г. примерно половина из двухсот крупнейших корпораций Америки, вошедших в список Берля и Минса, принадлежали к сфере коммунальных услуг или транспорта [2; 148].

Наличие существенных правительственных полномочий делало эти корпорации схожими со старыми декретированными компаниями. Компании по строительству и эксплуатации каналов и железных дорог имели право принудительного выкупа земельной собственности (eminent domain) – право принудительно приобретать собственность, нужную для реализации целей корпорации, по цене, устанавливаемой судом, если стороны не придут к соглашению; такого рода власть свойственна правительствам и лицензированным корпорациям), а банки – эмиссии бумажных денег под собственные кредитные ресурсы.

Лицензированные корпорации не обязательно являлись монополиями, но многие из них (как водопроводные и первые трамвайные) были монополиями по уставу или на деле. До сих пор корпорации в этих сферах не могут быть созданы на основе простой регистрации. Некие регулирующие агентства должны высказать суждение по каждому предложению о создании лицензированной компании, хотя практика принятия по этому поводу особых законодательных актов отмерла.

Лицензированные корпорации первыми создавали системы управления и финансирования больших корпораций. Железные дороги первыми освоили технику управления предприятиями, разбросанными по большим территориям, с помощью профессиональных менеджеров; если бы они не сумели решить задачу – как контролировать работу, выполняемую вдали от офиса – они  просто не выжили бы.

Однако, ни декретированные торговые компании, ни лицензированные корпорации не являются прямыми предшественниками современной деловой корпорации. Эта честь принадлежит акционерной компании – той форме делового предприятия, которую разрабатывали английские торговцы с XVII в. Она отличалась от корпорации тем, что для ее создания не требовалось королевского декрета и, в отличие от товарищества, долевое участие в правах собственности, представленное сертификатом акции, можно было свободно продавать и покупать. В отличие от партнеров в товариществе держатели акций не принимали на себя обязательств действовать в интересах друг друга и представлять друг друга; на ведение дел от лица компании были уполномочены только менеджеры.

Этим акционерным компаниям, не получавшим преимуществ по королевским декретам, изначально были присущи три основные недостатка. Первый недостаток был связана с тем, что обычное право разделяло коммерческие ассоциации на товарищества и корпорации; поскольку акционерные компании возникали без правительственных повелений, они могли рассматриваться только как товарищества, а значит, участники несли неограниченную ответственность по долгам компании. Это не имело большого значения для процветающих компаний, но было чрезвычайно существенно в противном случае. Второй недостаток был связан с тем, что суды не признавали акционерные компании законными юридическими лицами, вследствие чего им приходилось использовать довольно сложные правовые приемы, чтобы добиваться по суду соблюдения своих прав собственности и выполнения контрактов.

Третий недостаток – наследие римского права, усиленное интересами короны и парламента в получении доходов от декретирования корпораций. В римском праве действовало представление, что любая ассоциация граждан потенциально представляет собой заговор против государства; поэтому никакая частная ассоциация не признавалась законной до тех пор, пока ее существование не получало должной санкции имперских властей.

Представление о корпорации, как о правовой фикции, создаваемой исключительно политическим актом государства, всегда препятствовало развитию корпораций как экономических институтов. Самой серьезной попыткой воспрепятствовать распространению акционерных компаний был закон 1720 г., известный как Дутый закон, в соответствии с которым акционерные компании стали подсудными как источник беспорядка [3; 253]. На поверхности это не выглядело как применение доктрины о концессиях, поскольку, безусловно, что компании такого типа порой действительно использовались в мошеннических целях. Но акционерные компании с такими характерными чертами корпораций, как: легкость передачи прав собственности; устойчивость управления, не зависящего от персонального состава группы; управление через доверенных лиц, а не через самих собственников, - были настолько притягательны, что ни случаи мошенничеств, ни риск судебного преследования не смогли помешать их распространению в деловой практике. В 1825 г. Дутый закон был отменен, и встал вопрос о выработке законов для создаваемых торговцами акционерных компаний, а не о том, должно ли государство создавать правовые фикции в форме акционерных компаний.

 С устранением препятствия, которым являлась доктрина о концессии, у недекретированных акционерных компаний остались две другие правовые проблемы. Во-первых, поскольку они не были признаны как законные юридические лица, у них возникали сложности с приобретением собственности, с защитой своей собственности в суде и с заключением законно обязывающих контрактов. Во-вторых, каждый акционер нес неограниченную ответственность по всем долгам и обязательствам компании.

К первой проблеме парламент обратился в 1834 г., когда он уполномочил корону даровать акционерным компаниям «письменный патент» на привилегию возбуждать дело в суде и быть преследуемым по суду через государственных обвинителей (public officer).  

Вторая проблема была разрешена в 1844 г., когда парламент учредил пост регистратора акционерных компаний и потребовал регистрации всех «товариществ», имеющих более двадцати пяти участников и допускавших куплю-продажу паев собственности [4; 281].

Экономические силы, которые в XIX в. подтолкнули Англию и США принять общие законы об инкорпорации и предоставить учредителям самим определять детали внутреннего устройства своих компаний, примерно так же действовали во Франции и в Германии. Та же потребность в удобной форме групповой собственности на предприятия, которая была бы приспособлена к различным формам и видам бизнеса, постепенно преодолела сопротивление и привела к выработке системы, в которой для инкорпорации было довольно простой регистрации.

Подобно американским штатам европейские правительства столкнулись с тем фактом, что при чрезмерной ограничительности законов о корпорации граждане начинают создавать компании в соседних государствах. Выяснилось, что невозможно запретить корпорациям, созданным в условиях сравнительно либерального иностранного законодательства, действовать на территории с более ограничительными законами о деловых предприятиях. Поэтому  постепенно получила распространение практика, когда иностранные корпорации могли зарегистрироваться и получить право на ведение бизнеса в другой стране.

В отличие от Англии, тесная связь германских корпораций с банками не повела к децентрализации, отчасти потому, что сами банки Германии были более централизованными. Индустриализация началась в Германии позже, и банки были к тому времени слишком сплочены, чтобы допустить возникновение множества конкурирующих промышленных фирм. Среди первых немецких промышленников некоторые - например, Крупп - не имели тесных связей с банками. Но к тому времени, когда Германия индустриализовалась, требования к начальному капиталу стали значительно выше, чем на первых стадиях промышленной революции, и сравнительно редкие фирмы могли встать на ноги без сильной поддержки банков.

Таким образом, подводя итоги вышесказанному, можно констатировать, что в последние десятилетия XIX в. концепция управляемого наемными менеджерами предприятия, принадлежащего группе индивидуумов и осуществляющего торговлю и производство, стала общепринятой.

Инкорпорированное деловое предприятие имеет больше общего с товариществами, с акционерными компаниями, чем с декретированными государством гильдиями, монополиями, предприятиями коммунального обслуживания. Однако, только в середине XIX в. Запад созрел для того, чтобы позволить группам лиц, объединившихся исключительно ради хозяйственных целей, получать статус юридического лица без соответствующего решения законодательной или исполнительной власти.

Различные обстоятельства подталкивали к групповым формам собственности в разных отраслях и в другие периоды времени. Можно было ожидать постепенного распространения корпоративной формы собственности в мире, где давно существующие предприятия начинали переходить в руки наследников – и потому нуждались в инкорпорации, а также там, где инкорпорация была нужна для привлечения капиталов к новым предприятиям. Это и происходило во всех западных странах после 1850-х гг. Тем не менее, эта тенденция была далеко не универсальной, и многие предприятия, в том числе очень крупные, сохраняли форму товариществ или индивидуальной собственности. Юридические и экономические формы западных предприятий были по-прежнему очень разнообразны, и каждое по-своему приноравливалось к меняющимся обстоятельствам.

В конечном итоге законы о корпорациях оказались плодотворными и явились той правовой формой, которая отвечала организационным потребностям промышленности XIX в. Но правовые изменения происходили только в ответ на экономические потребности, и зачастую нужный ответ появлялся с большим отставанием, результатом чего было образование таких промежуточных форм, как неинкорпорированные акционерные компании, тресты и товарищества с сотнями пассивных партнеров.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Алексеев Н. Эволюция систем управления предприятием // Проблемы теории и практики управления. 1999. № 2. С. 103-107.

2. Бандурин А.В. Деятельность корпораций. М.: БУКВИЦА, 1999. 600 с.

3. Бобович И.М., Семенов А.А. История экономики. М.:  Проспект, 2002. 368 с.

4. История экономики: Учебник / Под общей ред. О.Д. Кузнецовой. М.: Инфра-М, 2001. 384 с.

5. Метелева Е.Р. Опыт зарубежного управления: Учеб. пособие. Иркутск: Изд-во ИГЭА, 2001. 97 с.

6. Управление современной компанией: Учебник / Под ред. проф. Б. Мильнера и проф. Ф. Лиса. М.: ИНФРА-М, 2001. 586 с.