2008 №4 (14)
Документ без названия
Редколлегия Editorial Board Требования к статьям Requirements Профиль в ВАК      
ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА
Документ без названия

О.В. Иванова

АМЕРИКАНСКИЙ СПЕЦИАЛИСТ Р. КИЛИ: НЕСБЫВШАЯСЯ МЕЧТА О ДЕЛОВОМ УПРАВЛЕНИИ В СОВЕТСКОЙ РОССИИ

Всю глубину знаменитого афоризма, сформулированного еще в XIX в. немецким писателем Карлом Вебером, о том, что «самое трудное искусство – это искусство управлять», большевикам пришлось осознать уже в первые месяцы своего правления. Ни декреты Правительства, ни репрессивные меры чрезвычайных комиссий не могли остановить катастрофического развала российской экономики. Проанализировав причины упадка советской промышленности, Бертран Рассел пришел к выводу, что главной и наиболее явной причиной явилась невиданная степень зависимости России от зарубежных стран. Особое значение имел тот факт, что даже технические специалисты и организаторы производства были в подавляющем большинстве иностранцами [1]. Когда враждебность Антанты по отношению к России проявилась в полной мере, иностранцы, занятые в русской промышленности, либо покинули страну, либо перешли в лагерь контрреволюции. Те из иностранных специалистов, которые не могли или не пожелали уехать из России, не пользовались доверием новой власти, и, несмотря на демонстрацию своей лояльности, не получали ответственных постов в органах управления.

В этой связи становится понятным, почему состоявшийся в Москве в марте 1919 г. I конгресс Коминтерна в обращении «К рабочим всех стран» выдвинул программу действий, в которой, в частности, предложил «делегировать в Россию несколько сотен или даже тысяч организаторов-инженеров, инструкторов… для оказания юной Социалистической республике реальной помощи в экономической области» [2].

На призывы коммунистических лидеров откликнулись пролетарии многих стран мира. Каждый из потенциальных переселенцев искал свой «земной рай», и в той или иной мере надеялся найти его в «первом пролетарском государстве». Однако именно таких иммигрантов, не имевших, как правило, ни специального образования, ни высокой квалификации, меньше всего ждали в России. Свои приоритеты в иммиграционной политике советская власть сформулировала предельно откровенно – только высококвалифицированные специалисты. Такая «выборочная» иммиграция, хотя и противоречила широковещательным заявлениям коммунистического руководства о пролетарской солидарности, приносила в сфере экономики заметные плоды, особенно во второй половине 1920-х – начале 1930-х гг.

В первые послереволюционные годы крупные иностранные специалисты приезжали в Советскую Россию нечасто, возможно, поэтому к ним относились с особым вниманием и даже почтением. Характерным примером может служить отношение руководства страны к американскому инженеру-механику Р.Р. Кили. Приглашение этого специалиста было инициировано известным инженером-железнодорожником профессором Ю.В. Ломоносовым, который находился в США в качестве представителя РСФСР и главного уполномоченного Наркомата путей сообщения [3]. В начале осени 1919 г. Ломоносов был отозван из США, поскольку американцы решили приостановить продажу паровозов для Советской России. Вместе с Ломоносовым в Россию прибыл и Ройал Кили (Keeley, Royal Rockwood, 1875 – 1964).

О целях и мотивах своего приезда в РСФСР Кили писал в марте 1920 г. так: «Когда 10 месяцев тому назад я выехал из Нью-Йорка, я надеялся иметь немедленную возможность выполнить здесь деятельную и полезную работу в деле воссоздания России путем применения в пользу русского народа моих знаний американского научного делового управления промышленностью и путями сообщения. Мне тогда казалось, что моя семья сможет приехать через несколько недель и что я смогу не только помочь России в ее воссоздании, но и помочь установлению более дружеских отношений между Америкой и Россией» [4].

Практически сразу по приезду в Россию Кили оказался под опекой главы государства, который принимал личное участие в решении жилищных и продовольственных проблем американского инженера. 20 ноября 1919 г. В.И. Ленин направил Кили письмо следующего содержания: «Дорогой товарищ Кили! Я должен извиниться за мой плохой английский язык. Я Вам сказал, когда Вы захотите меня видеть, Вы должны лично обратиться ко мне, потому что у нас большой недостаток в порядке и аккуратности и без моего вмешательства крайне невероятно, чтобы Вы получили скоро и хорошо все то, в чем Вы имеете нужду в Вашем исключительном положении. Так, я понял, что у Вас комната плохая и холодная, обед плохой и т.д. Я прошу Вас извинить меня, я сейчас прикажу дать Вам лучшее помещение и лучший стол. Мы находимся в очень затруднительном положении (относительно продовольствия и топлива), но для наших гостей (у нас слишком мало заграничных гостей) мы сможем найти все, что нужно. Еще раз прошу Вас обращаться лично ко мне немедленно. Пишите на конверте лично Ленину от Кили» [5].

Ленин сдержал свое слово. В тот же день он обратился к заведующей 1-м домом Советов (бывший «Националь») Е.М. Поповой с запиской, в которой просил «дать комнату (для начала хотя бы одну, потом две – для переводчика) товарищу Кили (Keeley), американскому инженеру, приехавшему на помощь Советской республике. Прошу дать комнату не выше III этажа и самую теплую» [6].

На следующий день секретарь ВЦИК получил от Ленина записку, в которой председатель Совнаркома, в частности, писал: «т. Енукидзе! Очень прошу Вас распорядиться доставкой некоторого добавочного продовольствия вообще (и отмеченного ниже особенно) нижеследующим товарищам: 1-ый приехал помогать Советской власти. Наш гость. Помочь необходимо». Первым в записке Ленина значился «Кили (Keeley), американский инженер, приехавший помогать Советской власти», которому особенно требовались «сахар, шоколад, сладкое» [7].

Судя по всему, «гость» остался доволен. В ответном письме от 26 ноября 1919 г. Кили благодарил Ленина за проявленную заботу и сообщал, что он получил «превосходную теплую и комфортабельную комнату», а также продовольствие (сыр, хлеб, масло, варенье, шоколад и т.д.) [8]. Столь интенсивная поддержка главы государства способствовала быстрой и успешной адаптации американского специалиста, которому не пришлось, как большинству иностранцев, испытывать «культурный шок» от взаимодействия с советской социально-культурной средой того времени.

Р. Кили пользовался авторитетом не только у Ленина. Весьма значительной фигурой он был и в глазах Л.Д. Троцкого. В докладе «Основные задачи и трудности хозяйственного строительства» на заседании Московского Комитета РКП (б) 6 января 1920 г. Троцкий, в частности, отмечал: «американский инженер Кили, тейлорист, который приехал для тейлоризации нашего хозяйства, надеясь на то, что национализированное хозяйство будет служить благоприятной базой для тейлоризации, для ее научного разумного построения, рисует сейчас состояние нашей промышленности в самых мрачных красках. По его расчету, прогулы занимают около 50 %, а общий расход энергии рабочего на добывание продовольствия он исчисляет в 80 %, а 20 % остается на чисто производительную работу». Сам Троцкий, по собственному признанию, эти данные не проверял, но считал, что им вполне можно доверять, поскольку Кили – это человек, «который пользуется полным доверием в Америке, который добровольно приехал к нам, чтобы оказать содействие, его все считают, безусловно, честным и преданным человеком. Он считается в Америке большим авторитетом в области производства».

В течение нескольких месяцев Кили «тщательно и осторожно» изучал промышленное и экономическое положение страны, работал в ВСНХ инженером-организатором, ему была предоставлена возможность осмотреть все заводы Московской губернии. После знакомства с общими условиями жизни в РСФСР американский инженер представил Ленину доклад о путях выхода России из экономического кризиса. Основные выводы американского специалиста сводились к следующему: «Без помощи чужих стран Россия не в состоянии будет выйти из экономической и промышленной разрухи, в которой она теперь находится. <…> Для скорой и решительной реорганизации России следует закупать в большом количестве: а) железнодорожный подвижной состав и запасные части, б) сельскохозяйственные машины, в) медицинские и больничные товары, г) одежду и обувь, д) фабричное оборудование, е) предметы домашнего обихода в городе и деревне».

«Если это возможно было бы выполнить, начиная немедленно, – писал 2 марта 1920 г. Ленину Кили, – тогда экономическое и промышленное положение так бы изменилось, что мои знания в области американских научных методов управления и массового производства были бы большой ценностью, и я мог бы сейчас же найти полезную и выгодную работу. Этот путь, однако, по-видимому, невыполним по многим причинам». По мнению Кили, России в настоящее время ничего не оставалось делать, как заниматься грубой работой по очистке, ремонту и т.д., то есть заниматься «субработой», которая предназначена для местных органов и красной армии труда, но никак не для американских специалистов.

Особое внимание в докладе уделялось вопросам управления и подбора персонала. Кили считал, что «первая основная задача заключается в нахождении способного штата работников для заводов с известным навыком и технической подготовленностью, которые служили бы фундаментом и являлись бы подготовительным материалом для всяких дальнейших улучшений и для введения американских методов».

«Даже при наиболее благоприятных условиях, – заключал Р. Кили, – много времени еще пройдет, а пока я не буду работать с достаточной пользой. Я сознаю, что русскому правительству невыгодно продолжать оплачивать даже те расходы, которые теперь предоставлены в мое распоряжение. Поэтому я решил выехать из России» [9].

Однако выехать из России американскому инженеру Р. Кили не удалось. В том же 1920 г. он был арестован по подозрению в шпионаже и осужден Военным трибуналом к двум годам лишения свободы. Р. Кили, можно сказать, крупно повезло. В ходе готовившихся переговоров о возможности оказания помощи голодающим России председатель Американской администрации помощи (АРА) Г. Гувер предложил советскому руководству в начале августа 1921 г. в качестве условия оказания помощи голодающим России немедленное освобождение американских пленных. И хотя Кили был осужден по приговору суда, вопрос о его освобождении стал также предметом обсуждения. В письме наркома иностранных дел Г.В. Чичерина по этому поводу отмечалось: «Надо будет подчеркивать, что в интересах помощи голодающим мы идем на ненормальный шаг, вопреки постановлению суда выпуская приговоренного к определенному наказанию подсудимого. Нужно бы также подчеркнуть, что Кили виновен в самом грубом нарушении доверия, ибо мы ему, так сказать, все открыли, а он это использовал, чтобы собирать сведения для американского Правительства» [10]. Осенью 1921 г. Кили покинул Россию.

Отсутствие достоверных сведений не позволяет сегодня ни подтвердить, ни опровергнуть версию о шпионской деятельности американского специалиста. Можно лишь отметить, что предлагаемые им пути выхода России из экономического кризиса не учитывали ни специфики советского производства, ни политической ситуации. В рекомендациях Кили явно прослеживалась попытка вывести Россию на путь активизации «коммерческих сношений с внешним миром», при этом он изъявлял готовность взять на себя полуофициальную миссию заграничного представителя Советской России.

Случай с американским инженером Р. Кили заметно усилил в советском руководстве подозрительность и недоверие к иностранным специалистам. Вопросы государственной безопасности и политического доверия иностранным гражданам вышли едва ли не на первое место при разработке проблем иммиграционной политики, оттеснив на второй план вопросы экономической целесообразности.

Примечания


 [1] Рассел Б. Практика и теория большевизма. М., 1991. С. 46-47.

 [2] Первый конгресс Коммунистического интернационала. Протоколы. М., 1933. С. 218.

 [3] Невозвращение профессора Ю.В. Ломоносова в СССР из заграничной командировки в 1927 г. стало причиной того, что его имя было вычеркнуто из советской истории.

 [4] Советско-американские отношения. Годы непризнания. 1918 – 1926. М., 2002. С. 126.

 [5] Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 51. С. 393.

 [6] Там же. С. 84.

 [7] Там же. С. 86.

 [8] Там же. С. 393-394

 [9] Советско-американские отношения. Годы непризнания. 1918 – 1926…С. 126-127

 [10] Россия и США: торгово-экономические отношения. 1900 – 1930. Сб. док. М., 1996. С. 212-213.

Контактная информация