2008 №4 (14)
Документ без названия
Редколлегия Editorial Board Требования к статьям Requirements Профиль в ВАК      
ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА
Документ без названия

А.А. Иголкин

ОТРАЖЕНИЕ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ США НА СТРАНИЦАХ ЖУРНАЛА «КОММУНИСТ» В 1945-1980 ГГ.*

Журнал «Коммунист» (до ХIХ съезда партии – «Большевик») – теоретический и политический орган ЦК КПСС, для того времени – «истина в последней инстанции» в вопросах идеологии, политики и мировоззрения. «Коммунист» давал официальную трактовку процессов и событий, происходивших как в СССР, так и за его пределами; перед журналом ставилась задача не просто как-то влиять на общественное сознание, а формировать его в нужном для руководства партии направлении. Картина мира, представленная на страницах журнала, была заведомо упрощенной, схематичной; из всего многообразия событий и процессов, из всей «мировой палитры» отбиралось лишь очень немногое – подтверждающее и доказывающее правильность избранного Советским Союзом пути экономического развития, историческую обреченность «капиталистического строя».

На протяжении всего рассматриваемого периода (1945–1980 гг.) со страниц журнала не сходила проблематика, связанная с описанием и оценкой социально-экономической системы США. Статьи о Соединенных Штатах писали ведущие ученые, журналисты, политические деятели (в том числе – американские).

____________________________

* – Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ, проект № 06 – 01 – 02101а.

Безусловно, описание и оценка социально-экономической системы Америки на протяжении всех рассматриваемых 35 лет были предвзятыми и односторонними, но примерно также «зашоренным» было видение Советского Союза американскими советологами, журналистами и политиками. Иначе и не могло быть в условиях жесткой конфронтации двух стран (двух «сверхдержав») и двух социально-экономических систем, каждая из которых в ходе информационной войны создавала непривлекательный «образ врага». В журнале «Коммунист», как и в других советских печатных изданиях, отнюдь не вся Америка рисовалась черными красками. Советские пропагандисты клеймили монополии, милитаристов, расистов, гангстеров, продажное руководство профсоюзов, но постоянно выражали симпатии к неграм и «простым американцам».

Особенности восприятия социально-экономической системы США на страницах журнала в значительной мере предопределялись общими «базовыми» мировоззренческими установками («система капитализма переживает общий кризис, который продолжает углубляться»), эволюционировавшими очень медленно (общий кризис капитализма», «второй этап общего кризиса», «третий этап»).

Но в мире происходили принципиально новые процессы – начиналась научно-техническая революция, индустриальное общество превращалось в постиндустриальное, в Соединенных Штатах, а затем и других странах Запада формировалась новая жизненная модель («общество массового потребления»), в структуре населения всё заметнее становился «средний класс», в 1950- – 1960- годы на Западе шла вполне реальная «социализация экономики», трудящиеся получали определенные социальные гарантии, а некоторый группы – возрастающую социальную поддержку. Все это невозможно было не заметить – и журнал как-то отражал эти изменения. Со временем появлялись некоторые отличия в трактовке принципиально важных вопросов – например, о взаимоотношениях государства и крупных корпораций («государственно-монополистическом капитализме»).

Социально-кономические аспекты жизни США (как и любой страны) чрезвычайно многообразны, и в советский период издавались книги, где рассказывались о самых разных сторонах жизни в других странах (вспомним хотя бы «Корни дуба» В. Овчинникова о жизни в Великобритании). Однако подход журнала был совершенно иным, ничего похожего на упомянутые очерки В. Овчинникова о социально-экономической системе США в нем не писалось. Отбор тем, сюжетов, фактов был очень жестким и чрезвычайно ограниченным. «Любимые» темы оставались неизменными: обнищание трудящихся, усиление эксплуатации, рост классовой борьбы, положение негров, забастовки, милитаризация, паразитизм правящей элиты. Новые сюжеты (допустим, о научно-технической революции) лишь дополняли старые. Журнал служил не столько инструментом познания, сколько оружием идеологической борьбы. Оружием, со временем ржавевшим и допускавшим  все больше и больше осечек.

Конечно, о том, как себе представляли социально-экономическую систему США в СССР нужно судить далеко не только по журналу «Коммунист». Люди читали журнал «Америка», современных американских авторов, смотрели американские фильмы (пусть их было не так много), слушали «Голос Америки», имели другие источники информации. Но влияние журнала «Коммунист» нельзя недооценивать; он имел большой тираж: в 1947 г. – 270 тыс. экземпляров, в 1957 г. – 700 тыс., в 1979 г. – свыше 950 тыс.

Во время войны, когда Соединенные Штаты были союзником Советского Союза, прежние идеологические разногласия ушли в тень, но не исчезли. В 1944-1945 гг. в СССР достаточно высоко оценивалась деятельность администрации Ф.Д. Рузвельта, однако негативное отношение к «монополиям» (то есть крупным корпорациям) сохранялось. Это видно и из публикаций журнала «Большевик» того времени.

В 1945 г. в журнале «Большевик» была опубликована всего одна статья, посвященная социально-экономическим проблемам США, она появилась в марте 1945 г. и называлась «Военное хозяйство США». Ее автор – Ш. Лиф – начинает с того положения, что США довольно поздно (по сравнению с другими странами) начали переводить экономику на военные рельсы, и этот процесс протекал весьма противоречиво: «Американские монополии играли двойственную роль в процессе военной перестройки экономики. С одной стороны, они стали организационно-экономическими центрами военного производства. Распределение военных заказов шло в основном через монополии... С другой стороны, многие монополии задерживали, особенно во второй половине 1939 г. и в 1941 г., приспособление экономики к нуждам войны» 1. Позиции американских компаний Ш. Лиф объясняет так: «Они опасались, что затраченные на переоборудование предприятий капиталы будут обесценены после войны... Они полагали, что производство гражданской продукции обеспечит, в конечном счете, больше прибыли, чем сравнительно кратковременное производство военной продукции» 2.

Далее Ш. Лиф отмечает, что «война привела к обогащению предпринимателей и части фермерства», что же касается населения, то его «возросший спрос частично остается неудовлетворенным»; растут цены на потребительские товары 3. Но, в общем-то, это и понятно – в условиях большой войны всегда растут цены и потребление населения меньше (другой вопрос – в какой степени).

Ш. Лиф пишет, что автомобильная промышленность США даже в начале 1945 г. не полностью переключена на производство военной продукции; он объясняет это тем, что «автомобильные компании старались сохранить «профиль своих предприятий» 4. Советский экономист делает и более широкое обобщение: «американские монополии, опасаясь возникновения недогрузки после окончания второй мировой войны, не расширяли производственную мощность в той мере, в какой это диктовалось потребностями борьбы с фашистской Германией и агрессивной Японией... Ограничение производства позволяет монополиям затягивать военную конъюнктуру с ее высокими ценами и крупными заказами» 5. Еще одно, более серьезное обвинение: «Отдельные американские монополии были теснейшим образом связаны патентными и картельными соглашениями с германскими компаниями» 6. Автор подчеркивает, что он резко критикует именно и только монополии, а не правительство США, которое стремилось перевести экономику на военные рельсы, а монополии этому всячески сопротивлялись, обманывая и общественность, и руководство США 7.

Что же касается экономической политики администрации президента Ф.Д. Рузвельта, то ей дается высокая оценка: «Перевод экономики на военные рельсы был осуществлен в США при активном вмешательстве государства в экономическую жизнь страны. Для этого были использованы все рычаги государственной власти. Правительство США ввело сложную систему контролирующих и регулирующих мероприятий» 8. Однако Ш. Лиф продолжает: «Государственное вмешательство в экономическую жизнь страны ускорило перевод гражданской экономики на военные рельсы, но оно не могло устранить расточительство, спекуляцию остродефицитным сырьем и другие явления, ослабляющие военно-экономическую мощь страны» 9. И главный вывод: «Военная экономика в капиталистических странах – не плановая экономика. Государственно-военное регулирование капиталистического хозяйства происходит на антагонистической основе» 10. И сразу же после этого – довольно «сильного» – утверждения Ш. Лиф вновь пишет о достижениях американского правительства: доля американских монополий в общих капиталовложениях в годы войны несколько превышает 4 миллиарда долларов, в то время как правительственные капиталовложения достигают более 15 миллиардов долларов» 11; «после вступления в войну правительство запретило производство многих видов гражданской продукции. В феврале 1942 г. был запрещен выпуск легковых машин 12; благодаря усилиям правительства доля военной продукции во всей продукции обрабатывающей промышленности США возросла с 22 % в 1941 г. до 66 % в 1943 г13

Наряду с правительством, самой высокой оценки заслуживают, по мнению советского экономиста, и усилия американских рабочих: «Огромную роль в ускорении перестройки американской экономики на военный лад сыграл рабочий класс. Вступление США в войну против фашистской Германии и Японии соответствовало национальным интересам американского народа. Рабочий класс США непрерывно повышал производительность своего труда для укрепления военно-экономической мощи страны. Американские рабочие отказались от стачек во время войны, чтобы не сокращать выпуск военной продукции» 14.

Следует отметить, что статья Ш. Лифа не содержит утверждений, заведомо не соответствовавших действительности: американские корпорации, и в самом деле, не могли не думать о финансовых результатах своей деятельности (о соотношении цен и издержек, а, значит, и о прибылях); «Стандарт Ойл оф Нью-Джерси» имела тесные связи с фашистской Германией; объективно существовали противоречия между правительством и крупными корпорациями. Но вся картина сосредоточена на деятельности крупных компаний; получается, что если правительство США и можно в чем-то упрекнуть, то только в недостаточно решительной борьбе с «монополиями», причем о среднем и мелком бизнесе не говорится ни слова. В статье ни разу не употребляется термин «государственно-монополистический капитализм», вообще ничего не говорится о «симбиозе государства и «монополий», подчеркиваются только существовавшие между ними противоречия. И, конечно, нет ни слова, ни намека на «подчинение государства монополиям» – но уже через несколько лет этот сюжет появится в публикациях журнала.

И еще одно замечание: статья производит впечатление написанной вполне искренно, автор не фальшивит и не лукавит, ему не нужно на что-то искусственно выпячивать. К сожалению, со временем такой искренности станет в журнале все меньше. Если сопоставить статью Ш. Лифа с другими, самыми разными документами, то можно утверждать: приблизительно так и представляли себе в СССР социально-экономические процессы в США все, кто этим интересовался. Практически все население, как и автор статьи, верило в преимущества социализма, в возможности более эффективной мобилизации экономики в условиях централизованного планирования советского образца.

В 1946 г. разгорается «холодная война»; ни одной статьи, посвященной социально-экономическим проблемам США, за год в журнале опубликовано не было. Но в разделе «Критика и библиография» появились целых четыре довольно обширных рецензии на политэкономические книги американских авторов. Направленность этих рецензий четко видна из их названий: «Экономика нищеты и «политика изобилия». (По поводу книги Нормана Смита «Политика изобилия») 15; «Экономика нищеты в «век изобилия» (по повод книги Стюарта Чейза «Цели Америки») 16; «Мистер Джонстон в роли проповедника «народного капитализма» (По поводу книги Э. Джонстона «Неограниченная Америка» 17); «Международные картели в экономике и политике» (Корвин Д. Эдвардс «Международные картели в экономике и политике») 18.

Три из четырех рецензий принадлежат одному автору – И. Кузьминову и чрезвычайно близки по настроению и даже по содержанию. Поэтому вполне достаточно, на наш взгляд, рассмотреть лишь одну из них, например, на книгу «Мистера Джонстона», вышедшую в Нью-Йорке в 1944 г19 В тексте автор именует его «мистером» более 70 раз, что, видимо, призвано подчеркнуть полное неприятие его взглядов советским критиком. И. Кузьминов пишет: «Мистер Джонстон начинает свой панегирик («американскому капитализму» – А.И.) с того, что, следуя традиции «неумеренных оптимистов», восхваляет чудеса американского «процветания и «изобилия», приводя при этом общеизвестные цифры выпуска стали, автомобилей, радиоприемников и прочих товаров (разумеется, в моменты экономического подъема)» 20. Советский автор, не повторяя этих «общеизвестных цифр», сразу же заявляет: «сама жизнь, капиталистическая действительность учит массы, что рост производства в капиталистических странах неизбежно сопровождается ростом безработицы, нищеты, кризисом перепроизводства» 21. Все это хорошо известно из «Капитала» К. Маркса, написанного почти за 80 лет до выхода журнала «Большевик» с рецензией И. Кузьминова. Советский автор не приводит какой-либо прямой цитаты К. Маркса, призванной обезоружить своего оппонента. Но вот затем заходит речь о конкуренции (Э. Джонстон ее хвалит, что вполне естественно для американского предпринимателя, каким он был), и И. Кузьминов цитирует В.И. Ленина, писавшего, что конкуренция означает «неслыханно зверское подавление предприимчивости, энергии смелого почина массы населения 22. Мысль не самая убедительная – и по форме, и по содержанию. Далее советский автор полемизирует с позиций Э. Джонстона относительно мер, способных уменьшить безработицу. Насколько можно понять из текста рецензии, американец предлагает: после войны (книга вышла в Нью-Йорке в 1944 г.) надо «освободиться от бюрократического вмешательства государства». И. Кузьминов же считает: «для того, чтобы устранить безработицу, надо ликвидировать порождающие ее условия, – а именно частную собственность на средства производства» 23. С этим трудно спорить, но подход И. Кузьминова нельзя не назвать схоластическим, все-таки интереснее было бы обсудить особенности занятости в военное время и проблемы, неизбежно возникающие при переходе к мировой экономике, это могло бы дать какое-то приращение экономического (а, возможно, и политэкономического) знания.

По-видимому, для Э. Джонстона важен вопрос о допустимых и желательных границах государственного регулирования в военное и мирное время; судя по изложению его взглядов, он считал, что администрация Рузвельта допустила ряд просчетов и ошибок, создавая бизнесу препятствия своим «бюрократическим контролем» 24. И. Кузьминов же убежден «в необходимости сознательного руководства общественным развитием... на основе общественной собственности на средства производства» 25.

Рецензия, судя по ее названию, обещала дать оценку концепции «народного капитализма». Эта концепция, однако, не раскрывается; все ограничивается одним коротеньким абзацем, из которого невозможно понять, как же обосновывается представление о «народном капитализме» и что это такое. Критика же И. Кузьминова направлена против монополий: раз есть монополии, то и не может быть никакого «народного капитализма». «После войны американские монополии, охраняя свои высокие прибыли, повели наступление на жизненный уровень рабочего класса...» 26.

Следует откровенно признать примитивность мышления И. Кузьминова, его откровенный догматизм, зашоренность, сверхупрощенный подход к анализу американской социально-экономической действительности. В конце концов, читать такие тексты было просто невыносимо скучно; ведь было заранее ясно, что автор не скажет абсолютно ничего нового – а, значит, для читателя изучение подобных опусов представляет собой потерянное время, которое можно использовать как-то иначе. Причем, на мой взгляд, творческое развитие марксистской методологии было не только вполне возможно, но и необходимо; никакой для советской системы серьезной опасности анализ реальных противоречий капитализма не нес, а вот тексты, подобные рецензии на книгу «мистера Джонстона», уничтожали саму способность и возможность обсуждать, что же происходило тогда в капиталистическом мире. Степень догматизма резко возросла по сравнению с тем, что печаталось всего-то годом ранее. Такое впечатление, что И. Кузьминов вообще отказывается от какого-либо изучения социально-экономической системы США, а занимается умозрительными построениями в заранее заданной «искусственной реальности».

В первые послевоенные годы социально-экономическая система США была представлена советскому читателю преимущественно рецензиями на труды американских авторов, что должно было, видимо, повысить убедительность таких публикаций. Разумеется, для рецензий подбирались книги, в которых давалась критическая оценка определенных сторон жизни в Америке.

В апреле 1947 г. опубликована обширная рецензия В. Рубина на книгу американского журналиста Ф. Ландберга «60 семейств Америки», вышедшую в Нью-Йорке в 1946 г. Основной тезис Ф. Ландберга состоял в том, что «Соединенными Штатами в настоящее время владеет и управляет господствующая олигархия из 60 богатейших семейств страны»; к ним он добавляет еще 90 семей миллионеров, играющих менее значительную роль – «звезд второй величины», и третью группу – 350 семейств – «сателлитов». Ф. Ландберг пытался доказать, как цитирует В. Рубин, что эти семейства и являются «подлинным правительством США, неофициальным, незримым, остающимся в тени. Это правительство денег в демократии доллара» 27.

Советский автор, вслед за Ф. Ландбергом, приводит данные о богатстве «шестидесяти семейств»; статистические показатели, характеризующие рост этого богатства. В. Рубин выбирает из книги американского журналиста такие яркие примеры, характеризующие жизнь американской финансовой олигархии: «Во дворце миссис Диллмэн в Палмбиче все краны, крючки и дверные ручки сделаны из золота. Семья Форбс имеет в личном пользовании 13 яхт, Бирух и Бэдфорт – по четыре. Семьи Дюпон и Вандербильт имеют каждая свыше 500 легковых автомобилей» 28.

Интересно и то, за что критикует книгу американского журналиста советский автор. Прежде всего – за то, что «из поля зрения автора вовсе выпала расовая проблема; он не показал, например, роль буржуазной прессы в разжигании расовой ненависти к неграм и дискриминации их» 29. Рубин В. сожалеет также, что в книге нет материалов о преступных связях американских компаний с германскими и японскими концернами в годы второй мировой войны; ничего не говорится о «послевоенном наступлении реакции в США на рабочие организации и рабочее законодательство» 30. Рецензия В. Рубина выдержала в спокойных тонах, и даже с позиций сегодняшнего дня ее автору трудно предъявить какие-то серьезные претензии.

В 1947 г. в разделе «Критика и библиография» появилась очередная публикация И. Кузьминова – «Капиталистические монополии и война» с подзаголовком «По поводу книги Джеймса Аллена «Международные монополии и мир» 31. Основное содержание этого отклика на книгу американского автора изложено уже в преамбуле: «В разжигании и в подготовке войн в эпоху империализма, ведущихся за передел мира, центральную роль играют капиталистические монополии. Если в подготовке первой и второй мировых войн наиболее активную роль сыграли германские монополисты, то в пропаганде новой мировой войны наиболее активную роль играют представители крупнейших предприятий и ведущих отраслей американской промышленности, банковских и биржевых воротил с Уолл-стрита» 32. И далее – о «политике наступления на жизненный уровень и права трудящихся» 33. По мнению автора рецензии «Аллен не подверг должному анализу вопрос о сращивании монополий с аппаратом государства». Для И. Кузьминова книга Аллена – не предмет критического анализа, а повод еще раз высказать несколько совершенно банальных мыслей. Откровенно говоря, возникает даже сомнение: а читал ли И. Кузьминов американского автора?

В номере 23 за 1947 год опубликована рецензия И. Гладкова «Порочная книга о промышленности США». Речь в ней на сей раз шла о вышедшей в том же году книге советского автора М. Бокшицкого, называвшейся «Технико-экономические изменения в промышленности США во время второй мировой войны». Автор рецензии утверждал, что «вместо серьезного анализа противоречий американского империализма М. Бокшицкий расписывает технико-экономические «сдвиги» в промышленности США, некритически приводя лживые измышления буржуазной литературы» 33. Чего не оказалось, по мнению И. Гладкова, в книге М. Бокшицкого? Рецензент писал: «В книге не показано обстоятельно, что экономические «сдвиги» в условиях капитализма ведут к усилению гнета монополий, не вскрыты должным образом рост анархии производства, обострение всех противоречий империализма» 34. На следующей странице И. Гладков сожалеет, что «в его (Бокшицкого – А.И.) апологетической книге не нашлось места для характеристики действительного положения рабочего класса, усиления эксплуатации трудящихся в годы войны» 35.

М. Бокшицкий писал о конкретных технических сдвигах в разных отраслях американской промышленности. И. Гладков называет это «антинаучным выхватыванием отдельных фактов», об опасности чего предупреждал В.И. Ленин, и противопоставляет автору книги такую оценку: «На самом деле, даже по материалам книги  видно, что никакого массового внедрения («для большого круга предприятий») достижений техники и технологии в американской промышленности не было» 36. Сегодня мы можем уверенно сказать: массовое внедрение научно-технических достижений в промышленности США было, причем, скорее всего, И. Гладков это понимал. Но в то время шел разгром Института мирового хозяйства в мировой политики, в котором работал М. Бокшицкий, и И. Гладков счел целесообразным в этом разгроме поучаствовать. Возможно, из самых лучших побуждений.

В 23 номере журнала за 1948 г. читатель встретился со знакомым автором – И.  Кузьминовым, написавшим статью с характерным для того времени названием – «О кризисном характере экономического развития США в послевоенное время». В статье не только давалась характеристика социально-экономической системы, но и «разоблачалась «антимарксистская концепция» академика Е. Варги и его последователей из Института мирового хозяйства и мировой политики (незадолго до появления статьи И. Кузьминова институт был закрыт). На первой же странице И. Кузьминов критикует, точнее, называет немарксистским, прогноз Е. Варги, сделанный в начале 1945 г., о неизбежном подъеме производства в США после войны. Автор статьи в журнале «Большевик» пишет: «Жизнь жестоко посмеялась над хвастливыми прогнозами американских буржуазных экономистов, а заодно с ними и над прогнозами академика Варги. Окончание войны не только не принесло какого-либо нового подъема, нового «просперити», но более того, как и следовало ожидать, привело к резкому падению производства в США, Англии, Канаде и некоторых других странах» 37. И. Кузьминов уверяет читателей, что сразу после войны в США возросла безработица, снизилась зарплата, «огромным размахом» характеризовалось стачечное движение, уменьшились «вклады в сберегательные кассы США» (именно кассы, а не банки, причем, что автор имеет в виду под «кассами» – не совсем понятно) 38.

И. Кузьминов продолжает полемику со «школой Варги»: «Некоторые работники бывшего Института мирового хозяйства пытаются изобразить необычное падение производства в США и других странах в 1944-1946 гг. в виде некоторой небольшой заминки в производстве, которую они объясняют «реконверсией», то есть простым переключением предприятий с выпуска военной на выпуск гражданской продукции <...>. В действительности падение капиталистического производства в 1944-1946 гг. далеко выходит за пределы обыкновенной конъюнктурной заминки» 39. Автор статьи пишет: «Академик Варги и его единомышленники уверяют всех, что американская экономика переживает «послевоенный подъем», или «послевоенный бум» 40. Он не соглашается с этим положением.

Естественно, для того времени И. Кузьминов критикует взгляды Варги, в качестве аргументов используя цитаты из докладов и работ высшего политического руководства СССР. Он напоминает слова А. Жданова: «В капиталистических странах переход от войны к мирному времени вызвал резкое сужение рынка, падение уровня производства, закрытие предприятий, рост безработицы» 41. Наступление в США «нового опустошительного экономического кризиса» предсказывал Н.А. Вознесенский 42. Заметим, что оценка А.А. Жданова осторожнее, чем Н.А. Вознесенского: в каких-то сегментах экономики (прежде всего, в военном секторе) рынок действительно сужался (государство сокращало закупки вооружения), уровень производства падал, некоторые предприятия закрывались, а персонал увольнялся.

Советским экономистам со временем, и очень скорым, придется признать послевоенный рост экономики США. При этом читателю всегда были доступны старые номера журнала «Коммунист» (в спецхран они не попадали). И что же читатель должен был думать о Кузьминове и советской пропаганде в целом, тем более что И. Кузьминов делал все более успешную карьеру?

Одним из основных сюжетов статьи И. Кузьминова как и многих других советских публикаций всех послевоенных лет, стали рассуждения об «усилении эксплуатации рабочего класса и трудящихся США, снижении их жизненного уровня» 43. В качестве доказательства – ссылка на В.М. Молотова, «указавшего» в докладе о 31-й годовщине Октября (то есть в ноябре 1948 г.), что «заработная плата американских рабочих резко отстает от роста цен, что означает значительное ухудшение положения рабочего класса» 44. Никаких статистических показателей, подтверждающих «указание» В.М.Молотова, И. Кузьминов не приводит. Но напоминает о росте военных расходов в США, что означает «ограбление трудящихся США» и раздачу государством «подачек воротилам военной промышленности» 45. Рост военного бюджета США подтверждается И. Кузьминовым с помощью ряда показателей. Он признает, что «сохранение крупных вооруженных сил и крупных военных заказов ... позволило затормозить падение промышленного производства» 46.

В 24 номере журнала за 1948 г. появилась статья В. Минаева «Американская плутократия и гангстеризм». Основной тезис статьи заявлен в первом ее абзаце: «Монополистический капитал использует мир гангстеров в своих целях, все более сливаясь с ним; происходит сращивание главарей бандитских шаек с полицейскими и судебными органами» 47. Вообще-то в мировой истории что-то подобное бывало, но для США конца 1940-х гг. это, надо все-таки признать, явное преувеличение. В. Минаев утверждал, что в США «во всей экономической и  политической жизни господствует плутократия» 48, не уточняя, что именно он понимает под «плутократией» и зачем ему понадобился именно этот термин, имевший в 1940-е годы вполне определенные коннотации.

По ходу статьи автор сообщает, что «Вашингтон знаменит и своими трущобами, впрочем, как и все большие американские города» 49.

В. Минаев уверяет: «Ныне американский гангстеризм весь синдицирован и трестирован». В качестве одного из примеров таких «всеамериканских синдикатов» автор называет синдикат, «содержащий всевозможные притоны разврата и эксплуатирующий одиночек-проституток» 50. Интересно было бы узнать о формально-организационной стороне этого синдиката, механизме определения единых цен на однородные по качеству услуги – но автор лишает нас этого познавательного удовольствия.

Если судить по статье, американцы живут в условиях настоящего «социального ада»: чрезвычайно высокого уровня преступности всех видов; использования гангстеров для подавления выступлений рабочих («чикагские предприниматели заключили на этот счет специальное соглашение со знаменитым Аль Капоне» 51; сращивания местных партийных организаций с преступным миром» 52; «пропаганды гангстеризма» и «культа преступлений» в средствах информации» 53, наличия постоянного чувства страха, неуверенности, отчаяния и тоски у миллионов простых американцев 54; «смычки американской полиции с гангстерами» 55; связи гангстеров с органами прокуратуры и суда 56. Что-то подобное было – но не в таких же гипертрофированных формах; в журнале давалась заведомо не реалистическая картина, а шарж – соответственным должно было стать и отношение читателей.

В 1950 г. в номере 20 был опубликован ответ Б. Вронского на вопрос читателя Г.М. Натальченко о положении трудящихся в США. Был приведен весьма конкретный адрес читателя – Сумская область, Ульяновский район, село Бобрик; ответ печатался под заголовком «Обнищание трудящихся в Соединенных Штатах Америки». Первым же предложением было такое: «Вооруженная интервенция США в Корее; подготовка и развязывание новой мировой войны ввергают американский народ в пучину нищеты и страданий» 57. Сегодня мы понимаем, что это было явное преувеличение – и относительно «развязывания новой мировой войны», и относительно «пучины нищеты и страданий». Автор приводит цитаты из выступлений Г. Трумэна, и Дж. Ф. Даллеса, в которых говорится о необходимости «некоторых жертв в области внутреннего потребления» и, естественно, интерпретирует их как стремление «правящих кругов США» добиваться своих целей ценой снижения жизненного уровня американского народа.

Б. Вронский пишет, что за последние «три десятилетия жизненный уровень простых людей в Америке еще более снизился» (больше по сравнению с тем временем, когда В.И. Ленин писал о «пропасти между горсткой обнаглевших миллиардеров и миллионами трудящихся, вечно живущих на грани нищеты») 58. Далее Б. Вронский, ссылаясь на «явно уменьшенные официальные данные» (но без указания конкретного источника) информирует советского читателя, что за последние три года фонд зарплаты в США сократился на 3 %, а чистые прибыли монополий возросли в 1,5 раза 59. И далее – о том, что начало войны в Корее «обещает монополиям неслыханные барыши».

Характерной чертой экономики США называется милитаризация, в результате – «заработная плата и доходы трудового населения непрерывно сокращается» 60. Чтобы доказать этот тезис, автор все время приводит какие-то цифры: «сбережения за год сократились на 3,1 миллиарда долларов», «продовольствие в США вздорожало на 10-20 %, «покупательная сила доллара составляет в настоящее время всего 58 % по сравнению с довоенным уровнем», «60 % семей имеют доход на 25-30 % ниже прожиточного минимума» и т.п. 61. Понятно, что проверить эти показатели рядовой читатель журнала «Большевик» не мог. Приходилось верить на слово, что «даже занятый американский рабочий живет впроголодь», причем Б. Вронский уверял, что это «видно из американских источников» 62.

Далее идет пассаж об особенно тяжелом положении негров, индейцев, а затем автор добавляет к группе «трудящихся, подвергающихся политической и экономической дискриминации», «свыше 10 миллионов лиц славянского происхождения»: они, будто бы, «находятся на самой тяжелой и малоквалифицированной работе в шахтах, рудниках, каменоломнях (как рабы в Древнем Риме – А.И.) и т.д., причем их труд оплачивается значительно ниже, чем труд «коренных американцев» 63. Так как это было явной передержкой, Б. Вронский не дает никаких, даже самых туманных, ссылок на «американские источники».

Следующий сюжет советского экономиста – о «непрерывном ухудшении жилищных условий» в США. Читатель узнаёт, что «большинство семей рабочих и бедных фермеров вынуждено жить в трущобах и лачугах, на чердаках и в подвалах... Многие ночуют в старых грузовиках, в заброшенных вагонах или сараях» 64. Тираж этого номера журнала «Большевик» составлял 515 тыс. экземпляров. Подавляющее большинство читателей проживало в коммуналках, бараках, одноэтажных домиках без всяких удобств. Возможно, Б. Вронский полагал, что им будет легче, если они узнают, что в Америке положение с жильем еще хуже – все-таки в советских жилищах было хотя бы тепло, а вот удавалось ли согреться бедным американцам в «старых грузовиках» и «заброшенных вагонах»?

Автор акцентирует внимание на «исключительно тяжелых условиях жизни фермеров», особенно негров, «издольщиков и испольщиков, занятых на плантациях». Жизнь негров должна была напоминать дореволюционную деревню, во всяком случае, ту, которая описывалась в учебниках: «За право пользования неплодородной землей и примитивным сельскохозяйственным инвентарем арендаторы (негры – А.И.) вынуждены отдавать хозяевам от половины до трех четвертей собираемого урожая. Очень часто к концу года выясняется, что негр – издольщик не только ничего не получает, но остается в долгу у плантатора. Опутанный долгами, негр превращается в фактического раба плантатора» 65. Относительно жизни негров Б. Вронский предавался откровенным фантазиям, навеянным смутными воспоминаниями о жизни в ХIХ в. в Северо-Американских Соединенных Штатах (по книге «Хижина дяди Тома») и в царской России.

Далее советский автор выдвигает такое серьезное обвинение: «Американские правящие круги полностью восприняли гитлеровский лозунг «Пушки вместо масла!», и проводят его на практике» 66. Еще одной проблемой американских трудящихся, о которой писал Б. Вронский, были высокие налоги: ссылаясь на американскую публикацию, он сообщает, что по сравнению с 1939 г. «налоги на заработную плату для рабочих со средним заработком возросли в 7 раз» 67. Не обошлось в статье и без напоминания о «голодных, нищих и бесправных» безработных; согласно данным советского автора, их доля «во многих промышленных центрах» составляла 20-30 % от «живущего своим трудом населения». Приводится и конкретный пример: в Луисвилле (штат Кентукки) «три тысячи семей ютятся в сараях для угля и курятниках» 68. Еще одна проблема – чрезмерная интенсификация труда, которая «отнимает у рабочего все силы, разрушает его нервную систему и делает его уже в 30-40 лет неспособным к труду» 69. Опять явный перебор. Ответом американских трудящихся на ухудшающиеся условия жизни стал, согласно Б. Вронскому, рост стачечного движения 70. И заканчивает автор тем, что «в США борьба трудящихся за хлеб начинает все более и более переплетаться с борьбой за мир» 71. Совсем в духе и стиле В.И. Ленина.

В 1953 г. социально-экономические проблемы США освещались в целом ряде публикаций. Первая из них, принадлежавшая перу В. Владимирова, появилась в шестом номере и называлась «Обнищание трудящихся в капиталистических странах». Абсолютно ничего нового по сравнению с аналогичными публикациями в ней не сообщалось.

В июне 1953 г. вышла большая статья Д. Монина «Стачечное движение пролетариата в странах капитала». Естественно, одним из основных разделов было стачечное движение в США и, в связи с этим, социально-экономическое положение страны. Автор писал: «В ответ на ожесточенное наступление на жизненный уровень рабочего класса все шире развертывается стачечное движение в Соединенных Штатах» 72. Д. Монин продолжал: «В течение последних месяцев вновь вздорожали продукты питания (индекс цен на эти товары уже в прошлом году был в 2,3 раза выше довоенного), детская одежда, мебель, кожаные изделия, бензин. По подсчетам прогрессивной печати, новое повышение цен обойдется потребителю в 3 миллиарда долларов в год. В то же время монополии систематически снижают заработную плату» 73. Все это производило эффект «дежа вю».

В одиннадцатом номере за 1953 г. появилась публикация М. Мошенского «Красноречивые факты и цифры о последствиях милитаризации США» 74. Она вышла под рубрикой «критика и  библиография», но рецензировалась М. Мошенским не книга о милитаризации США (как можно было бы подумать), а вышедшая в 1953 г. в Нью-Йорке «Книга фактов о труде». Название же рецензии объяснялось тем, что, по мнению ее автора, именно милитаризация в период войны в Корее была главной чертой всей социально-экономической жизни США.

В рецензировавшейся книге первая глава содержала материалы об общих тенденциях развития экономики США в 1950-1952 гг. Автор сообщает, что общий объем промышленного производства в США в 1952 г. на 9 % превышал уровень 1950 г., а производство предметов длительного пользования увеличилось за это время даже на 18 %, но тут же объясняет это «военными приготовлениями», что, в общем-то, не совсем понятно. Далее говорится, что «теперь в американской экономике назревают предпосылки, ведущие к взрыву нового экономического кризиса. Одной из таких главных предпосылок является резкое падение покупательной способности трудящихся, их дальнейшее обнищание» 75. И дальше – цифры налогов, роста цен, прожиточного минимума, доли фермеров в национальном доходе и т.п. Без специального высшего экономического образования читать это не очень легко и не очень интересно. Тем более что эффект «дежа вю» сохраняется. Но вот и эмоции: «Семьи с низкими доходами вынуждены отказывать себе в покупке новой одежды, обуви, сокращать свой рацион питания. Даже по приукрашенным «средним» данным министерства сельского хозяйства США, потребление продуктов питания на душу населения сократилось в 1952 г. на 6 % против 1946 года ... За этими средними данными скрывается резкое ухудшение питания беднейших слоев населения» 76. Возможно, в 1953 г. на каких-то советских читателей это еще действовало, но если раз за разом, из года в год повторять даже бесспорную истину («Лошади кушают овес»), это неизбежно начинает раздражать и закрадываться сомнение («А зачем нас в этом так убеждают, умалчивая о том, что лошади едят еще и сено»).

И опять: «Трудящиеся нищают, зато монополии накопляют колоссальные богатства» 77.

В 1953 г. в СССР был ужасающий нас сегодня жилищный кризис (у многих горожан 2-3 кв. м на человека!), что вполне понятно, так как раны войны еще не залечены. И Мошенский затрагивает этот болезненный вопрос: «Даже по признанию Бюро переписей США, около 11 миллионов жилищ, то есть 28 % всех жилищ в американских городах, не соответствует существующим стандартам». М. Мошенский, правда, не приводит эти стандарты, хотя для советского читателя они, наверное, были бы интересны. Он продолжает: «Около полутора миллионов жителей Нью-Йорка (1|6 часть населения этого города) ютятся в трущобах» 78. Никак нельзя обойтись и без несчастной доли негров (что вскоре станет темой политических анекдотов): «Усиливаются преследования и дискриминация проживающих на территории США национальных меньшинств, прежде всего 15-миллионного негритянского населения» 79.

В двенадцатом номере за 1953 г. опубликована статья А. Попова «Реакционные теории о народонаселении». Полемизируя с так называемыми «неомальтузнапцами», автор приводит ряд положений о социально-экономической ситуации в США. Он обращает внимание на сокращение естественного прироста населения в США (как и в Западной Европе) и объясняет это так: «Участившиеся жестокие экономические кризисы, хроническая массовая безработица, ухудшение материального положения широких слоев населения, неуверенность в завтрашнем дне – все это повлекло за собой резкое снижение темпов прироста населения» 80. Сегодня мы знаем, что причины сложнее и главные из них связаны с изменениями в ценностных ориентациях. Но никакими словами о ценностных ориентациях, символах, смыслах, вообще об идеальном не говорилось – а ведь именно на этом поле СССР тогда был особенно силен.

Большая статья – «Лживая теория «демократизации американского капитала» – была написана В. Чепраковым и опубликована в ноябре 1953 г., уже после смерти И.В. Сталина и иных событий. В ней говорится о появлении в США «измышлений» о появлении какого-то «среднего класса». Разумеется, этому противопоставляется марксистско-ленинское положение «о глубокой пропасти между буржуазией и трудящимися в США», что не оставляет места какому-то «среднему классу» 81.

Логика В. Чепракова такова. Классовая структура США давно изучена: пролетариат, сельский пролетариат (фермеры), мелкая буржуазия, крупная буржуазия, финансовая олигархия, в качестве «социальной прослойки» – интеллигенция. Никакому «среднему классу» места не остается. В. Чепраков, правда, не опускается до откровенной схоластики такого рода: «Я трижды перечитал всего Маркса с Энгельсом и Ленина – и нигде не нашел упоминаний о «среднем классе». Так что же тут обсуждать?» Но его подход именно таков.

В. Чепраков информирует, что, по разным оценкам, от 9 до 13 процентов семей в США владеют акциями; однако подчеркивает, что две трети акций принадлежит всего одному проценту семей. Читатель узнает также, что акциями в США владеет 800 тысяч семей рабочих, 285 тысяч семей фермеров. В. Чепраков тут же указывает, что «пресловутые «рабочие акции» – это лишь средство дополнительной эксплуатации рабочих» 82. Он сообщает о том, что с целью «принудить рабочего еще более напряженно добывать прибыли хозяевам» вводится система «участия рабочих в прибылях» 83. Возможно, это могло заинтересовать читателей – но никаких подробностей в журнале нет.

Еще один новый (для советской аудитории) сюжет: ряд американских экономистов критикуется за утверждение, будто крупными корпорациями управляют наемные менеджеры (слово тогда еще было новым и В. Чепраков писал «менэджеры»). Наступила «оттепель», и В. Чепраков допускает «вольности» в разделе, посвященном этому сюжету, говоря от первого лица (то есть, не цитируя), он четыре раза употребляет термин «корпорация», 11 раз – «компании» («крупнейшие», «крупные» и «акционерные») и лишь два раза – «монополии» 84. В 1948 г. за это бы «по головке не погладили». Дальше, правда, советский автор довольно много рассуждает о том, что «государственный аппарат в США находится в подчинении у монополистического капитала» 85.

В. Чепраков также пишет, что, как утверждают буржуазные экономисты, «правительство США якобы контролирует распределение доходов посредством подоходного налога». Он ничего не сообщает о прогрессивной шкале этого налога, ограничиваясь информацией о его стремительном росте (в 19 раз с 1941 г. по 1952 г.) и словами о том, что этот налог «всей своей тяжестью обрушивается на рабочий класс и остальных трудящихся» 86. Но сколько-нибудь квалифицированному читателю может придти в голову, что налоги платят не только «рабочие и остальные трудящиеся», причем доля лиц с крупными доходами утаивается неспроста. По утверждавшемуся шаблону В. Чепраков завершает тем, что «растет эксплуатация трудящихся масс, их необеспеченность, неуверенность в завтрашнем дне, усиливаются гнет, реакция и военный деспотизм» 87.

В марте 1956 г., буквально сразу же после ХХ съезда КПСС, появилась статья прежде опального академика Е. Варги, который успел-таки сослаться на доклад Н.С. Хрущева (разумеется, открытый, а не закрытый). Е. Варга приводит свои подсчеты доли прямых военных расходов в национальном доходе США («очищенным от повторных сумм»). У него получилось, что в 1953-1954 г. эта доля составила около 22 %! 88. Любому квалифицированному экономисту понятно, что это полная ерунда (иначе не скажешь), показатель невероятно завышен. Но ведь такое завышение маститого академика, да еще пострадавшего в годы культа (правда, не побывавшего в ГУЛАГе, но лишившегося института), отнюдь не безобидно! Оно, волей-неволей, как-то ориентирует политическую элиту. Если, конечно, верить академику, а не закрытым оценкам спецслужб и иным «запискам», направлявшимся в «инстанцию».

Интересно и такое обобщение Е. Варги (речь идет о США): «Уменьшается удельный вес квалифицированных рабочих, растет удельный вес рабочих, обученных для той или иной относительно несложной производственной операции, с одной стороны, техников и инженеров, с другой» 89. Относительно уменьшения удельного веса квалифицированных рабочих никаких цифр академик не приводит. Их не было, как не было в действительности и самого процесса такого изменения профессиональной структуры. И опять вопрос: какие выводы должно было бы сделать руководство Советского Союза, если поверить, что в наиболее развитой стране мира уменьшается удельный вес квалифицированных рабочих? Как строить структуру профессиональной подготовки в СССР?

Академик Е. Варга писал: «... несомненно, что стоимость рабочей силы сегодня выше, чем до войны, так как интенсивность труда значительно выросла, и для восстановления расходуемой в процессе работы энергии мышц, нервов, крови (? – А.И.) рабочему и служащему сейчас требуется больше потреблять, чем до войны» 90. Но ведь К. Маркс совершенно иначе определял стоимость рабочей силы, учитывая далеко не только те факторы, которые перечислены Е. Варгой. Кстати, про кровь (в данном контексте) основоположник марксизма вообще ничего не писал.

Е. Варга задает, как ему кажется, риторический вопрос: «Спрашивается, как можно уверять, будто реальная заработная плата сильно выросла, если расходы на продовольственные товары, текстиль и одежду на душу населения (в США – А.И.) не больше, а меньше, чем в 1948 году» 91. Ответим через 50 лет уважаемому академику: такое бывает, если резко меняется структура потребления, например, быстро возрастает потребление бытовой техники и услуг. Закон Энгеля, согласно которому, начиная с определенного уровня, рост доходов приводит к уменьшению относительной доли расходов на питание, был сформулирован еще в ХIХ веке.

Е. Варга много пишет о противоречиях экономической системы в США, а затем он явно рискует, давая следующий прогноз: «Конечно, нельзя точно предсказать, когда будет взрыв нового кризиса перепроизводства, но сегодняшнее перенапряжение не может долго продолжаться. Новый мировой кризис будет, очевидно, более глубоким, чем последний кризис 1938 г., но, вероятно, не достигает глубины кризиса 1929-1933 годов» 92. Академик расставляет акценты: то, что новый кризис будет глубже кризис 1938 г. – несомненно («очевидно»), а вот то, что не достигает глубины 1929-1933 гг., по его мнению, – лишь «вероятно», то есть нельзя исключать и повторения чего-то подобного.

В мае 1956 г. была опубликована статья коллеги Е. Варги академика И. Трахтенберга «Милитаризация капиталистической экономики и воспроизводство». Автор специально оговаривается, что «обобщения делаются на основе материалов, относящихся к США» 93.

В начале статьи И. Трахтенберг ставит вопрос: «Чем вызвана милитаризация экономики, проводимая капиталистическими государствами по воле крупнейших монополий, и какие цели она преследует?» Заметим, что ставя вопрос именно таким образом, советский автор предполагает доказанным, что монополии могут диктовать свою волю государству, а это противоречило не только фактам, но и так называемой «ленинской концепции государственно-монополистического капитализма». Действительно, ведь далеко не все крупные корпорации были связаны с военным производством, а значит, части из них милитаризация не давала ни новых заказов, ни прибылей, которые получили их конкуренты.

Но интересен и ответ И. Трахтенберга на свой вопрос. Он пишет: «Во-первых, милитаризация экономики вызывается стремлением господствующих монополий империалистических государств сломить силой оружия разрастающуюся национально-освободительную борьбу колоний и зависимых стран ...» 94. Но ведь это же не так! – для подавления национально-освободительной борьбы потенциал империалистических (как тогда говорили) стран был вполне достаточен, и среди причин милитаризации ставить такое стремление на первое место – ну никак нельзя! Приняв на веру это утверждение, руководство СССР было бы дезориентировано при принятии важных политических и военно-политических решений. Подобные ошибки могли принести вред более быстрый и очевидный, чем непрерывные разглагольствования о падении жизненного уровня американских трудящихся и несчастной доле негров (что, похоже, во второй половине 1950-х гг. начинало восприниматься образованной частью общества уже как «информационный шум»). Далее, развивая тему причин милитаризации, академик И. Трахтенберг пишет о «подготовке империалистических государств к агрессивной войне против СССР и народно-демократических стран» 95 – и опять упрощает картину.

Затем он говорит о том, что «мероприятия по милитаризации экономики имеют целью обеспечить монополиями максимальные барыши, усилить их экономическую мощь» 96. Так и хочется продолжить слова академика, рассуждая в рамках его «парадигмы»: «государство проводит такую политику, стремясь ослабить собственную мощь и властные возможности». Но нет, такого абсурдного вывода советский ученый не делал – видимо, предполагая, что читатель сам легко сможет его домыслить. Ну, и еще одна, последняя причина милитаризации выглядит в изложении И. Трахтенберга так: «посредством этих мероприятий господствующие монополии (а не государство! – А.И.) рассчитывают достичь чуть ли не «вечного процветания» экономики, избавиться от разрушительных экономических кризисов перепроизводства» 97.

И. Трахтенберг уверяет, что государство оказывает «финансовую помощь крупнейшим монополиям» 98, но никаких примеров не приводит. А ведь для советского руководства важнее было бы разобраться в противоречиях между крупнейшими корпорациями (и, возможно, попытаться как-то использовать эти противоречия в своих интересах).

И. Трахтенберг показывает, что послевоенная экономика США довольно быстро росла, но фактически объясняет этот рост, прежде всего, милитаризацией. Что было неверно. Он пишет: «С 1946 по 1955 годы общий индекс промышленного производства увеличился на 54 %. При этом индекс производства предметов длительного пользования, значительная часть которых служит целям милитаризации, увеличился на 80 %, а индекс производства предметов не длительного пользования, преобладающая часть которых состоит из предметов потребления широких масс населения, возрос на 33 % 99.

Затем следует традиционный пассаж, без которого вполне можно было бы академику обойтись, к науке он отношения не имеет: «Сокращается доля национального дохода, достающегося рабочим, и соответственно увеличивается доля национального дохода, присваемого капиталистами» 100. Никаких количественных показателей, подтверждающих это положение, И. Трахтенберг не приводит. Вряд ли кто-то заставлял писать академика откровенную неправду о том, что «классовая борьба крайне обостряется» 101. В доказательство приводятся какие-то цифры о количестве забастовок и забастовщиков в 1936-1939 гг. и 1953-1954 гг.

И. Трахтенберг так заканчивает свою статью: «Пресловутое «процветание» США, где так усиленно проводится милитаризация экономики, оказывается при внимательном рассмотрении весьма односторонним: процветают только капиталистические монополии. А народу, трудящимся массам милитаризация экономики, гонка вооружений приносит огромные бедствия и в то же время не только не предотвращают взрыва экономического кризиса перепроизводства, но предопределяют крайнюю его остроту для трудящихся» 102. Эта фраза вполне могла бы быть написана в 1920-е, 1930-е, 1940-е гг.. А западные оппоненты советских идеологов придумывали что-то новенькое, были более изобретательны в критике «тотаритаризма» и доказательстве преимуществ «западной демократии». Ведь сегодня понятно, что если тридцать лет писать одно и то же, то сначала читателю становится просто неинтересно открывать новую книжку журнала, а затем он начинает искать новую информацию и верит тем, кто его этой информацией снабжает.

Юбилейный номер, посвященный 40-летию Октябрьской революции, содержал большую статью почетного председателя Коммунистической партии США Уильяма Фостера «Октябрьская революция и рабочий класс США». Обращаясь к недавней истории, У. Фостер сообщает, что президент Рузвельт порвал «со значительными кругами монополистического капитала, которые считали его реформы в области труда слишком радикальными» 103, американский автор, однако не рассказывает, в чем именно состояли эти реформы, возможно, полагая, что советскому читателю это хорошо известно. В статье немало полезной и правдивой информации. Так, советскому читателю было, наверное, интересно узнать, что жизненный уровень американских рабочих в 3-5 раз выше уровня, существующего в европейских странах 104.

Если за год до этого академик И. Трахтенберг писал о «крайнем обострении классовой борьбы», то У. Фостер откровенно признает: «... американское процветание, несмотря на все отрицательные стороны, оказало столь сильное воздействие на массы, что это, безусловно, мешает развитию социалистического сознания у рабочих» 105. Но ведь от этого У. Фостер не перестал быть коммунистом! Для него, наверное, в иерархии ценностей потребление стояло не на первом месте, он верил в обреченность «старого мира» и грядущую победу более гуманных и справедливых (с его точки зрения) общественных отношений.

У. Фостер пишет, что Компартия США переживает серьезный кризис, проявляющийся, в частности, в уменьшении численного состава партии. Среди причин этого кризиса первой он называет «продолжающийся в США промышленный «бум», который, включая военные годы, длится с незначительными депрессиями уже в течение 17 лет. В этот период безработица была незначительной, было много сверхурочных работ, ширилась система двух работающих в одной семье (30 лет тому назад лишь одна из каждых 20 замужних женщин работала, а сейчас это соотношение уменьшилось до уровня одной к четырем); кроме того, несколько повысилась реальная заработная плата» 106.

 В 1961 г. была принята новая программа КПСС, что означало очередное изменение акцентов в официальной доктрине.

Посвященная США статья В. Чепракова, опубликованная в 10-м номере журнала за 1961 год, открывается такими словами: «Проникновенные слова Н.С. Хрущева о коммунизме как о светлом будущем всех народов, сказанные им во время поездки по Соединенным Штатам Америки, глубоко запали в умы и сердца простых американцев». И, видимо, чтобы у читателя не возникло на этот счет никаких сомнений, продолжает: «В этом воочию убедились мы, группа советских журналистов, посетивших недавно США» 107. Какой же увидел социально=экономическую систему США советский журналист?

Он сразу же формирует главную для себя мысль: США – «эпицентр всех экономических потрясений капиталистического мира» 108. И вслед за этим – о монополиях, «захвативших государственный аппарат», который лишь «внешне» самостоятельно (то есть без монополий) «контролирует экономическую деятельность». На самом же деле, как пишет В. Чепраков, «монополистические государства действуют исключительно в интересах монополистического капитала» 109. Дальше автор напоминает о безработице («потребность в рабочих уменьшалась и продолжает уменьшаться») и о том, что скоро, «через год – полтора» в США «наступит очередное падение производства» 110. Пока ничего нового советскому читателю В. Чепраков не сообщил. А далее – признание, которое должно было бы ужаснуть (если ему поверить): «Холодный язык цифр, статистика говорят о том, что две трети американских семей не имеют прожиточного минимума. При этом одна пятая семей не имеет и трети прожиточного минимума» 111. Автор, правда, не уточняет, что же это за «прожиточный минимум», если не имея даже его трети, люди все-таки от голода не умирают.

Неотъемлемой чертой социально-экономической системы США журналист считает наличие «значительной группы люмпенов, деклассированного элемента»; городских трущоб 112. Ну, и конечно, автор никак не мог забыть про «дикий разгул расизма» 113.

Автор сочувствует простым американцам, которым приходится нести «большие расходы на содержание автомашины». А жизнь в городах означает «для простого человека отсутствие свежего воздуха, раскаленные стены домов и асфальт тротуаров» 114.

В. Чепраков признает, что «американские рабочие в результате многолетней упорной стачечной борьбы добились от предпринимателей ряда уступок». При этом советский журналист напоминает, что «их (рабочих – А.И.) успехи в значительной степени стали возможны благодаря существованию социалистической системы» 115. В то же время такая мысль советского журналиста: «Американским рабочим предстоит долгий путь борьбы, пока они поймут свои обязанности перед своим классом, перед международным рабочим движением» 116.

Далее В. Чепраков кратко повествует о тяжелой жизни разоряющихся американских фермеров и о том, что типичный «белый воротничок» боится «остаться без работы и потерять накопленное», боится экономических потрясений и очень сильно боится войны 117.

Следующая группа населения, о положении которой рассказывается в статье, – американская молодежь. Автор обращает внимание на то, что «ежегодно около 1 миллиона молодых людей достигают рабочего возраста, но работы для большинства из них нет» 118. Здесь автор явно что-то путает: при тогдашнем населении США, составлявшем в 1960 г. 188 млн. чел., любая возрастная группа молодежи была в несколько раз больше одного миллиона человек. Еще автора поразили бородатые «битники», которых «некоторые поспешили обозвать... стилягами» (это на каком же языке? – А.И.). В. Чепраков полагает, что борода и нарочитая небрежность в одежде – это «одна из форм протеста против существующего строя» 119.

Далее говорится о «полицейском государстве» (по мнению автора, «в последнее время началось резкое усиление маккартизма»), о «фанатичном антикоммунизме правящих» и о том, что у простых американцев «существует ложное, но очень укоренившееся представление о якобы антигуманном характере социалистической революции и социалистического строя» 120.

И завершается статья таким выводом: «... в кругах простых американцев появляются первые ростки понимания, что государство, у кормила которого находятся представители монополистического капитала, не может обеспечить их жизненные интересы и спокойную жизнь» 121. Вывод очень осторожный.

Один из мыслителей ХХ века как-то заметил, что искренность политико-идеологических текстов он определяет по «качеству языка». На наш взгляд, язык В. Чепракова – совершенно казенный, «суконный», даже вымученный; это не личные впечатления человека, побывавшего в США, а очередная продукция «идеологической машины для промывания мозгов». Только вот машина работала все менее эффективно, ведь в СССР в эти годы стремительно рос уровень образования, страна становилась самой читающей в мире. И если «Коммунист» все хуже удовлетворял запросы политизированной части населения, то оно искало иные источники информации.

В № 18 журнала «Коммунист» за 1961 г. опубликована довольно обширная статья Виктора Перло, одного из руководителей компартии США, с характерным названием – «Упадок американского империализма». Перло был безусловно информирован лучше советских авторов, но тем не менее его статья мало отличается от других публикаций журнала «Коммунист». Статья состоит из вводной части и четырех разделов. Уже во вводной части автор пишет то, что вообще-то могло бы стать основным выводом его работы, а не предшествовать ей: «Несмотря на все репрессии, историческое развитие неизбежно приведет к тому, что народным массам станет ясна потребность революционным путем превратить созданный их руками производственный аппарат из организации, принадлежащей монополистам и контролируемый ими, в организацию, принадлежащую самим рабочим и контролируемую ими же» 122. Первый из четырех разделов, следующих за введением, самый маленький, чуть больше страницы, – «Крушение экономического превосходства США». В нем автор доказывает,  (или, точнее, утверждает, ссылаясь на «официальные статистические материалы» западных стран), что доля США в промышленном производстве капиталистического мира непрерывно сокращается и в 1960 г. составляла (всего?) 46-47 %. Он пишет: «Выигрышное положение Соединенных Штатов в промышленности капиталистического мира, явившееся результатом второй мировой войны, целиком сошло на нет» 123. Трудно сказать, мог ли в это поверить более-менее квалифицированный советский читатель начала 1960-х годов. И зачем была нужна эта ложь?

Второй раздел статьи В. Перло – «Государственно-монополистический капитализм». Автор заведомо упрощает картину (даже по сравнению с тем, как этот вопрос излагался у В. И. Ленина), уверяя, будто суть «процесса роста государственно-монополистического капитализма» заключается в том, что «монополисты ставят государственный аппарат на службу своим интересам» 124. И далее следует ряд утверждений в том же ключе: «Уже при Эйзенхауэре правительство США в большей мере стало правительством Уолл-стрита» 125, «американские корпорации используют государство и как важный источник экономической поддержки» 126; «монополии используют государство для воздействия на ход развития экономического цикла» 127.

В. Перло уверяет читателя, якобы даже «испытание ракет на мысе Канаверал организовано владельцами ракетных заводов» 128.

Третий раздел статьи называется «Милитаристско-паразитическая экономическая структура американского империализма». Автор полагает, что «американская экономика приобретает паразитическую структуру, вряд ли превзойденную в истории капитализма». Вполне возможно, что так оно и было. Но вот как В. Перло доказывает этот тезис: «Об этом, в частности, свидетельствуют изменения в занятости населения. В 1959 г. лишь 27 миллионов человек были заняты в сфере гражданского материального производства, в то время как 39 миллионов человек занимались непроизводственным трудом или были заняты в сфере военного производства» 129. То есть в одну группу с военно-промышленным комплексом автор объединяет сферу обслуживания, здравоохранения, образования и т.п. В. Перло, похоже, понимал, что это не очень убедительно, поэтому продолжал так: «... в Соединенных Штатах лишь меньшая часть людей, занятых в сфере обслуживания, действительно способствует улучшению благосостояния масс... Быстро увеличивается численность правительственной бюрократии, а также людей, различным образом обслуживающих капиталистов. Но сфера личного обслуживания масс расширяется лишь весьма умеренно» 130. Трудно поверить, что автор действительно так и думал, достаточно было посмотреть статистику изменения структуры расходов домохозяйств, например, чтобы убедиться, что «сфера личного обслуживания масс» (причем достаточно широких масс!) быстро растет.

Четвертый раздел статьи В. Перло – «Внутренние социально-экономические тенденции». Автор начинает с того, что для США характерны те же тенденции, что и для «монополистического капитализма вообще». И первой такой тенденцией он называет централизацию и концентрацию капитала и то, что, будто бы, «мелкое капиталистическое предпринимательство угасает» 131. Насчет концентрации и централизации еще можно спорить (все зависит от того, что под этим понимать), но никакого «угасания мелкого капиталистического предпринимательства» заведомо не было! И автор не мог этого не знать!

Далее следует обязательный тезис, звучащий во всех публикациях, посвященных социально-экономической системе США: «эксплуатация труда в США усилилась»... И в развитие этого положения: «неуклонно растет постоянная резервная армия безработных», «условия коллективных договоров становятся все менее и менее благоприятными», «реальная заработная плата промышленных рабочих в конце 1961 года ниже уровня 1956 года», «условия жизни промышленного пролетариата весьма ухудшились». Вспомнил В. Перло и про негров (термин «афро-американцы» тогда еще не использовался): «Негры осуществляют значительную часть работ в основных отраслях промышленности и выполняют хуже оплачиваемую и более трудную работу в сфере обслуживания» 132. Какую именно – он не уточняет, видимо, фантазии не хватило.

Как мы помним, в публикации 1945 г. признавался серьезный вклад американского государства в разгром фашизма. А в 1961 г. В. Перло пишет: «Во время второй мировой войны империалисты США добивались превращения государства в «военный гарнизон». В этом они искали источник гигантских прибылей и средств завоевания господства над всем миром» 133.

В 1964 г. на смену Н.С. Хрущеву к власти приходит Л.И. Брежнев. И в первые годы его правления ускоряется темп экономического развития, общество верит, что социализм обретет «второе дыхание». Некоторые публикации в «Коммунисте» становятся гораздо более основательными, убедительными, без расчета «на дураков». Так, в 1965 г. журнал публикует серьезную теоретическую статью ученых из Института мировой экономики и международных отношений с характерным названием «О мнимых и действительных изменениях в современном капитализме» 134. Первый раздел статьи – «Научно-техническая революция и ее последствия для капитализма». Авторы пишут об ускорении темпов роста производительности труда в США; о том, что «крупнейшие корпорации создают мощные научно-исследовательские центры и лаборатории»; о том, что производство становится менее капиталоемким и менее трудоемким, даже о «беспрецедентном буме», который, по утверждению буржуазных экономистов, развернулся в США в первой половине 60-х годов» 135.

Еще за четыре года до того В. Перло писал, что потребление услуг населения в США почти не растет. Теперь же признается, что эта сфера быстро и успешно развивается: «Вытеснение рабочей силы из сферы производства компенсируется в развитых странах капитализма ростом непроизводственной сферы [...] ... и в непроизводственных отраслях – в торговле и сфере услуг – быстро внедряются индустриальные методы, делающие их менее трудоемкими» 136. Авторы избегают прямого обращения к руководству страны: «Учитывайте же эти тенденции!», но, надо полагать, надеются, что их услышат «наверху».

В 1956 г., как мы помним, Е. Варга писал о росте доли неквалифицированного труда в США. В 1965 г. А. Милейковский, В. Шундеев, Р. Энтов честно признают: «Научно=техническая революция создает в США и других развитых странах капитализма предпосылки для резкого сокращения рабочего дня без уменьшения заработной платы трудящихся. Она порождает возможность и необходимость устранения неквалифицированного труда и создания такой системы народного образования, которые обеспечили бы всем трудящимся перспективу применения своих способностей...» 137. Правда, авторы тут же оговариваются: «Но капитализм не в состоянии решить такие социальные проблемы, которые выдвигаются самим развитием производительных сил» 138. С такой формулировкой трудно спорить.

В разделе «Монополии и государство в современных условиях» говорится о том, что государство стимулирует технический прогресс; «в США государство финансирует примерно две трети научно-исследовательских работ» 139. И вновь – прозрачный намек руководству страны, которое, кстати, в то время государственных расходов на науку отнюдь не снижало.

Чего только не писали И. Трахтенберг, В. Перло и «иже с ними» о подчинении государства монополиям. И вот ученые из Института мировой экономики и международных отношений АН СССР делают вывод: «Современный капитализм уже не может сводить деятельность государства исключительно к пособничеству отдельным монополистическим группировкам и всемерному поощрению частной инициативы» 140. Конечно же, так оно и есть. Американская действительность существенно менялась – об этих изменениях следовало знать и делать соответствующие выводы, уж во всяком случае – открыть все возможности для творческого развития общественной мысли в СССР в рамках «социалистической парадигмы». Ученые из ИМЭМО обобщают: «Ряд правительственных мероприятий представляет уступки, на которые буржуазия вынуждена пойти в результате давления рабочего и демократического движения. Это, в частности, относится к таким сферам, как жилищное строительство, здравоохранение, просвещение, социальное обеспечение, условия труда и заработной платы» 141. Значит, хватит фантазировать об ухудшении положения народных масс в США. У Советского Союза были вполне реальные преимущества; хотя бы «альтернативный проект форсированной модернизации», построенной на более гуманных основаниях. В статье говорится и о программе борьбы с бедностью в США; о росте бюджетных расходов на социальные нужды, при этом подчеркивается, что, несмотря на рост, эти бюджетные расходы выглядят скромными по сравнению с военными расходами 142.

Авторы статьи не «передергивали факты», обошлись минимумом ссылок на классиков марксизма, при достаточно обильном цитировании зарубежной социально-экономической литературы. Но, к сожалению, такой подход к анализу капитализма стал для журнала скорее исключением, чем правилом.

В том же номере журнала другой автор, Г. Хромушин, пишет: «Буржуазное государство стремится обеспечить такое регулирование хозяйства, которое укрепило бы позиции ведущих корпораций» 143. То есть он прямо противоречит А. Милейковскому, В. Шундееву и Р. Энтову. Зачем-то делается абсурдное утверждение: «Бедняки в США, свидетельствует датский журнал «Билледбладет» в репортаже «Совершенно другая Америка», так же бедны, как и бедняки в странах Востока и Африки» 144.

Г. Хромушин продолжает фантазии: «А вот данные, приведенные газетой «Пиплз уорлд»: треть всех рабочих солнечной Калифорнии ютятся в жалких лачугах, владельцы которых взыскивают к тому же со съемщиков до половины их скудных заработков» 145. Ссылка на неведомый источник не делает эти фантазии более убедительными.

Пытается выдержать научный подход М. Драгилев в статье, опубликованной в том же 1965 г. Тема – не самая выигрышная и очень «заезженная» – «О положении рабочего класса капиталистических стран». Однако в самом начале статьи отмечается, что по данному вопросу буржуазные экономисты, полемизируя с марксистами, «используют некоторые нечеткие, примитивные суждения, одно время проникавшие в нашу литературу» 146. Как следует из текста статьи, речь, по=видимому, идет об «одностороннем», «упрощенном» понимании тезиса Маркса, названного им «всеобщим законом», о «накоплении нищеты на стороне рабочего класса». М. Драгилев напоминает, что В. Ленин «развил и конкретизировал» учение К. Маркса, подчеркнув наличие при капитализме двух тенденций: к ухудшению положения рабочего класса и «другой, противодействующей тенденции, определяющейся прежде всего классовой борьбой пролетариата» 147. Об улучшении положения рабочего класса автор все-таки напрямую не говорит.

О нищете в США советский экономист пишет так: «... даже в самых богатых капиталистических странах есть районы, где трудящиеся живут плохо и их положение ухудшается. В США, например, это прежде всего юг страны и те районы, где размещены хиреющие отрасли индустрии, такие, например, как каменноугольная промышленность. Подобные районы, где число безработных, даже по официальным, преуменьшенным данным, превышает 6 процентов общей численности рабочей силы, а порой достигает 15-20 процентов, принято называть бедствующими, депрессивными» 148. Действительно, так оно и было. Только стоило ли именно на этом акцентировать внимание? Ведь большая часть территории США приходилась все-таки не на депрессивные районы.

Чтобы картина нищеты в США была более убедительной, М. Драгилев ссылается на международную статистику: «По данным ООН, в Соединенных Штатах четверть семей потребляет меньше калорий, чем это необходимо человеку в соответствии с нормами, разработанными специализированными организациями ООН» 149.

Е. Варга оставался большим авторитетом, и М. Драгилев на него ссылается, приводя подсчеты академика, согласно которым норма прибавочной стоимости в обрабатывающей промышленности США увеличилась со 122 процентов в 1919 г. до 192 процентов в 1958 году 150. И опять все не так просто: даже, если норма эксплуатации и возросла (что еще нужно доказать), то очень важно, что остается у предпринимателей после уплаты налогов; какая часть бюджета (сформированного из прибавочной стоимости») идет на социальные нужды (то есть возвращается трудящимся), и многое другое. Ни Е. Варга, ни М. Драгилев это не анализирует.

М. Драгилев, как и многие другие авторы, признают, что средняя зарплата в США была достаточно высокой: «В 1961 году средняя почасовая заработная плата на промышленных предприятиях в США была втрое больше, чем в Англии и в ФРГ, в 4,5 раза больше, чем в Японии» 151. М. Драгилев напоминает о безработных: в 1960 г. их было в США 3,9 млн. чел., в 1964 г. – уже 4,6 млн. чел. 152. Честно говоря, это не так много – и, главное, привычные упоминания о безработных, поданные в таком ключе, «скользили по сознанию», не позволяли оценить морально-психологические преимущества страны, где безработицы не было. В СССР уже формировалась стереотипная реакция на рассказы о безработице: «У них пособия больше, чем у нас зарплата».

О новых явлениях в рабочем движении США в 1969 г. рассказал читателям «Коммуниста» секретарь национального комитета Коммунистической партии США Джордж Мейерс. Он начал свою статью с того, что «отличительной особенностью экономического развития США в последние несколько лет является усиление эксплуатации рабочего класса» 153. Отметим, что еще ни разу журнал не писал о том, что степень эксплуатации уменьшилась, или хотя бы стабилизировалась, или просто приобрела новые формы.

Д. Мейерс приводит тезис Г. Маркузе о том, что американские рабочие «куплены» буржуазией и «утратили свой революционный потенциал», и пытается полемизировать с ним. Д. Мейерс пишет: «35 миллионов американских семей живут в нищете и еще 35 миллионов на грани нищеты» 154. Дальше – о том, что молодые негры, «обреченные, как правило, на самую низкую оплату и самую грязную работу ... привносят боевой дух и решимость негритянского освободительного движения в борьбу против дискриминации на производстве. Тем самым они показывают пример всему американскому рабочему классу» 155. Насчет примера, прямо скажем, звучит не очень убедительно. Автор довольно подробно рассказывает о бедственном положении негров в США, подчеркивая, что именно они, а также мексиканцы и пуэрториканцы «проводят самые упорные забастовки» 156. Но тезис Г. Маркузе это никак не опровергает: негров (даже вместе с испаноязычными американцами) – все-таки явное меньшинство, что было хорошо известно советскому читателю.

События 1968 г., по-видимому, ужесточили идеологический контроль, ограничили возможности творческого развития социалистического учения. Это отразилось и на публикациях журнала.

Седьмой номер за 1970 год вышел с необычной красно-белой обложкой (а не серо-голубой, как обычно), так как был посвящен 100-летию со дня рождения В.И. Ленина. В нем была опубликована «программная» статья С. Далина «Ленинская теория империализма и проблемы современного капитализма». В статье немало внимания уделялось социально-экономическому положению США. Общий подход был такой: в США, как и других развитых капиталистических странах, «довольно интенсивно развертывается научно-техническая революция», но это лишь обостряет противоречия капитализма 157. Сомнительно следующее утверждение: «... научно-техническая революция, вызывая, с одной стороны, огромный рост производительности труда, сопровождается абсолютным и относительным падением занятости» 158. Да, в 1970-х гг. заговорили о том, что, возможно, где-то в середине ХХI в. появится «цивилизация досуга», и именно в связи с тем, что для производства будет достаточно лишь небольшой части населения. Но говорить о тенденции абсолютного падения занятости в 1970 г. было более чем преждевременно.

С. Далин пишет: «В США в 1945 году было 5967 тысяч фермерских хозяйств. В 1969 году их осталось 2976 тысяч. Таким образом, за последние 25 лет более половины фермерских хозяйств оказалась ликвидированной. Их земля перешла в руки крупных фермеров» 159. Но это совершенно не новый процесс, он начался еще в период перехода от аграрного общества к индивидуальному, это процесс объективный, и, в целом, скорее прогрессивный.

С. Далин дает оценки прямо противоположные, опубликованным в 1965 году тремя учеными из ИМЭМО АН СССР. Он утверждает: «Капитализм остается препятствием для распространения образования среди народных масс. Стоимость высшего образования, включающая плату за обучение, составляет в США 4 тысячи долларов в год, или 16-20 тысяч долларов за полный курс обучения, что недоступно для детей абсолютного большинства рабочих, фермеров, служащих. Более того, в силу необеспеченности значительная часть детей не имеет возможности получить полное среднее образование...» 160. Что мог думать читатель «Коммуниста», помнивший статью А. Милейковского, В. Шундеева и Р. Энтона (например, студент, писавший курсовую или дипломную работу)? Что его кто-то обманывает и, скорее всего, С. Далин.

Целый раздел в статье С. Далина посвящен изменению социальной структуры капиталистических стран. Он отмечает, что если в 1870 году сельские жители США составляли 74 процента от всего населения, то в 1969 г. доля занятых в сельском хозяйстве равнялась 5 процентам 161. В городах же стала быстро расти численность и доля в общем числе занятых, так называемых, «белых воротничков», то есть, как поясняет С. Далин, работников  умственного труда, с 1950 по 1969 гг. их число увеличилось на 79 процентов, причем советский автор исключил из этого числа «буржуазию и аппарат государственного насилия 162.

С. Далин пишет, что «противопоставления «белых воротничков» «синим» в корне ошибочно, что его цель состоит в том, чтобы обосновать один из главных тезисов буржуазных и мелкобуржуазных теорий «индустриального общества», утверждающий, будто для современного капиталистического общества характерны «депролетаризация»... и образование «нового среднего класса», состоящего из людей умственного труда 163. Читателю остается непонятным: что же в рассуждениях «апологетов буржуазии» не так, неужели самосознание образованных «белых воротничков» не отличается от самосознания неквалифицированных рабочих? Или их доля крайне незначительна? С. Далин уверял: «Ныне идет процесс консолидации всех людей наемного труда в единую силу, направленную против господства финансовой олигархии». Звучало это не совсем убедительно, поэтому он продолжал: «Процесс этот протекает далеко не гладко, ибо работающие по найму инженеры, техники, ученые, врачи, учителя и т.д. – выходцы из среды, главным образом, мелкой и средней буржуазии – несут с собой тяжелый идеологический груз, обусловленный не их социальным положением, а их буржуазным происхождением <...> Статистические данные показывают, что в США в 1965 году среди инженеров и техников держатели акций составляли 37 процентов, а среди конторских и торговых служащих их было 22 процента» 164. Так все-таки есть «консолидация» или ее нет? И на какой основе могла бы идти эта консолидация?

Последняя фраза статьи С. Далина совершено ритуальна, звучит как заклинание: «Эти глубокие противоречия, растущая активность рабочего класса, всех трудящихся неминуемо ведут к победе коммунизма во всем мире» 165.

В том же 1970 году в статье В. Кортунова «Торжество марксистско-ленинских идей и маневры антикоммунизма» отмечалось, что «монополистический капитал США взял на себя роль знаменосца антикоммунизма» 166. Приводилась цитата из статьи З. Бжезинского: «... Соединенные Штаты могут иметь дело с каждым из коммунистических режимов индивидуально, действуя тем самым в направлении расчленения коммунистического лагеря. Такими действиями являются поощрение национализма в Восточной Европе, поощрение многопартийной системы, а также возрождение основных концепций частнопредпринимательской экономики» 167.

Шла холодная война, Запад искал (и находил) все новые способы воздействия на массовое общественное сознание, чтобы изменить его в нужном для себя направлении. Эта работа подкреплялась серьезными научными исследованиями, дорогостоящими и совершенно закрытыми. Технологии «манипулирования сознанием» становились все более эффективными. В ответ советские пропагандисты действовали чаще всего дедовскими методами, не используя тех наработок, которые могли бы дать ученые, изучающие общественное сознание.

В 1974 г. журнал публикует статью член-корреспондента АН СССР А.Г. Милейковского «Переходит ли Гэлбрейт Рубикон», где дается критический анализ вышедшей в 1973 г. книги одного из крупнейших американских экономистов Д. Гэлбрейта. Под «переходом Рубикона», в данном случае, имеется в виду возможный переход Д. Гэлбрейта на позиции своеобразного социализма, «социализма Гэлбрейта». Свою принципиальную позицию А. Милейковский излагает в начале большой статьи: «Следует отметить, что истолкование Гэлбрейтом капиталистического хозяйства ближе к жизни, нежели у неоклассиков или неокейисианцев... Однако его истолкование действительности также тенденциозно, проникнуто апологетическими установками и сводится к новой ее мистификации» 168.

Взгляды Гэлбрейта не укладываются в традиционное представление о некоторых характеристиках социально-экономической системы США – и читателю весьма полезно с ними познакомиться. Советский читатель узнаёт, что, по мнению Гэлбрейта, в крупных корпорациях рабочие и служащие получают высокую зарплату, а решения принимаются достаточно широким социальным слоем, который Гэлбрейт называет «технострукторой». В результате классовые конфликты исчезают, происходит «умиротворение» общества. Другое дело – мелкие фирмы и индивидуальные предприниматели. Здесь преобладает низкая зарплата и более продолжительный рабочий день. Вот этому-то сектору, как полагает Гэлбрейт, и нужен «социализм», под которым он понимает более активную роль государства в регулировании отношений между трудом и капиталом с учетом опыта Западной Европы 169.

А. Милейковский, ссылаясь на труды К. Маркса, Ф. Энгельса и В. Ленина, показывает, что Д. Гэлбрейт – никакой не «социалист», а «книга Гэлбрейта – еще одно свидетельство неспособности буржуазной политэкономии дать ответы на актуальные вопросы современности» 170. Тем не менее, эта статья довольно содержательна, она давала хороший материал для размышлений. В том числе – и о новой роли научно-технической, управленческой, гуманитарной интеллигенции в СССР.

В связи с 200-летием провозглашения независимости США была опубликована статья С. Кондрашова «Американские амплитуды. Заметки журналиста». И вновь автор пишет о безработных; о «десятках миллионов, которые имеют доход ниже официального прожиточного минимума»; о том, что 12 миллионов человек охвачены программами помощи нуждающимся; о неравном положении негров и трущобах больших городов; алкоголизме, наркомании и коммерческом сексе 171. Все это уже «набило оскомину» советскому читателю, не убеждало и даже отталкивало.

В 1978 г. о социальной структуре американского общества написал Г. Руденко: «Господствующая в странах высокоразвитого капитализма финансовая олигархия составляет ничтожную и все уменьшающую часть населения. В США к ней может быть отнесено 3–5 тысяч семей, или не более 20 тысяч человек из 217,7 миллиона населения. Чтобы удержаться у власти, магнатам капитала необходима массовая социальная база. Эту роль и призвана играть мелкая буржуазия, составляющая в США, по примерным подсчетам, около двух-трех десятков миллионов человек (вместе с членами семей)» 172. Долгое время в журнале писали, что практически все акации сосредоточены у крупной буржуазии. В 1978 г. пришлось признать: «... в США число лиц, имеющих акции, превысило 31 миллион. Даже допустив, что класс буржуазии насчитывает несколько миллионов человек, остальную массу держателей акций придется в значительной мере отнести на счет средних слоев» 173.

Опираясь на широкий круг американских источников, С. Эпштейн в 1979 г. опубликовал интересную статью «Капитал и труд: кризис системы управления человеком на производстве». Речь в ней шла, прежде всего, о проблемах отчуждения труда и попытках его «снятия» (или хотя бы ослабления) на предприятиях США. Автор писал, что в Америке «рабочие уже не столь беззащитны, как во времена Тэйлора–Форда», «новые рабочие не хотят терпеть отношение к себе как к «человеко–быку», «дрессированной горилле», дисциплины голода, на которой основана капиталистическая организация общественного труда, уже недостаточно» 174. С. Эпштейн рассказывал о новых теориях, в которых предлагается сделать труд рабочих более содержательным, вызвать у них «эффект сопричастности» к своей фирме. И «высшие управляющие теперь много говорят о достоинстве и самоуважении рабочих». Он признает: «Давно не слышно о стрельбе по бастующим, как это бывало в 30-е годы. Смягчились и формы обращения с рабочими, стало меньше грубости и бурбонства. Да и лучше воспитаны менеджеры 175.

Разумеется, С. Эпштейн делает традиционный для советских американистов вывод: «Подлинная гуманизация труда невозможна там, где человек является только средством извлечения наживы. Проблемы установления «человеческих отношений» на производстве стучатся в дверь, но капитализм может дать им только искаженное разрешение» 176.

В ноябре 1979 г. появилась статья Ю. Васильчука «Рабочий класс против гонки вооружений», в которой отмечалось: «Начинается давление в сторону свертывания социальных расходов, экономии по всем линиям – ради финансирования военных заводов. Результаты активности военно-промышленного лобби в США хорошо известны» 177. Вообще-то, все это будет происходить чуть позже, при Рейгане – о чем автор статьи, конечно, догадываться не мог. Но подобные оценки дезориентировали советское руководство.

Ю. Васильчук писал: «Один бомбардировщик типа В-1 должен потреблять до 3 миллионов тонн лучшего бензина в год» 178. Задумаемся на минуту: три миллиона тонн – это 50 тысяч железнодорожных цистерн по 60 тонн каждая. Или иначе: если самолет летает 300 дней в году (что нереально), то в день ему требуется 10 тысяч тонн бензина, чего быть не может, потому что «не может быть никогда» – двести с лишним железнодорожных цистерн бензина он просто не поднимет. Все это не пришло Ю. Васильчуку в голову? И редактору тоже? А советский инженер, случайно открывший журнал (или писавший реферат в университете марксизма-ленинизма), наверное, думал: «За какого дурака они меня принимают?». И опять фантазии: «Военное потребление горючего – это не 5 и не 10, а, возможно, до 20-25 процентов от общего мирового потребления нефти» 179. Автор и не думает скрывать, что ему лень что-то искать и проверять в литературе, откровенно пишет: может, 20 %, а, может, – и все 25 %. Но ведь это же не так! Ну, просто не могло быть никаких 20 % общемирового потребления нефти – и всё тут; существовали опубликованные балансы потребления по группам потребителей. В конце концов, в ИМЭМО был  отдел, который такие балансы самостоятельно рассчитывал, можно было спросить у коллег, каков порядок цифр.

 В 1980 г. ничего принципиально нового в журнале не появилось.

В мартовском номере за 1980 год опубликована статья Б. Никифорова «США: коррупция в высших звеньях». Автор начинает так: «В области преступности Соединенные Штаты являются бесспорным лидером «свободного мира». В 1975 году там было совершено свыше 11 миллионов преступлений (...). С тех пор в течение трех лет – 1976, 1977, 1978 – ежегодно регистрируется свыше 11 миллионов преступлений» 180. «Сколько бы ни шумела американская пропаганда по поводу «Уотергейта», это не может изменить подлинного характера названного политического скандала как одного из проявлений той, «все более явной» коррупции «в высших звеньях государственной машины», о которой говорил товарищ Л.И. Брежнев на ХХV съезде КПСС» 181.

Итак, можно подвести некоторые итоги. На протяжении всех долгих 35 лет образ социально-экономической системы США, представленный в журнале «Коммунист», оставался весьма устойчивым и крайне односторонним, тусклым, выполненным «в черно-белых тонах». Из всего многообразия социально-экономической жизни было отобрано не более 10 сюжетов, которые советским пропагандистам казались наиболее выигрышными. Бесконечно писали о негритянской проблеме – действительно, в СССР ее не было, как не было безработицы, финансовой олигархии и гангстеров. Но ведь у СССР были иные, более значительные преимущества перед Соединенными Штатами, делавшими привлекательными нашу страну как в «третьем мире», так и для многих на Западе. И в Америке имелись иные, более глубокие и серьезные проблемы, которые действительно не решались и не решаются при капитализме – но авторы журнала не сумели писать о них так, чтобы убедить читателя: не надо мечтать о переходе на капиталистический путь развития, основной массе населения ничего хорошего это не принесет, во всяком случае – в первые 10-15, а то и 20 лет. Степень эффективности идеологического воздействия почти непрерывно снижалась, короткий всплеск подлинно научного подхода в 1965-1967 гг. уже к концу 1960-х годов сменился прежним догматизмом, бессмысленным в условиях довольно высокой общей культуры населения, привычки мыслить самостоятельно и рационально.

 ПРИМЕЧАНИЯ


 1 Лиф Ш. Военное хозяйство США // Большевик. 1945. № 5. С. 38.

 2 Там же. С. 39.

 3 Там же. С. 39.

 4 Там же. С. 41.

 5 Там же. С. 41.

 6 Там же. С. 443.

 7 Там же. С. 43.

 8 Там же. С. 43.

 9 Там же. С. 44.

 10 Там же. С. 44.

 11 Там же. С. 44.

 12 Там же. С. 45.

 13 Там же. С. 45.

 14 Там же. С. 46.

 15 Кузьминов И. Указ. соч. // Большевик. 1946.  № 7-8. С. 76-88.

 16 Кузьминов И. Указ. соч. Большевик. 1946. № 5. С. 60-72.

 17 Кузьминов И. Указ. соч. // Большевик. 1946.  № 21. С. 55-64.

 18 Рубинштен М. Указ. соч. // Большевик. № 13-14. С. 80-88.

 19 Johnston Eric. America Unlimited/ New York. 1944.

 20 Кузьминов И. Мистер Джонстон в роли проповедника «народного капитализма» «Неограниченная Америка») // Большевик. 1946, № 21. С. 56.

 21 Там же.

 22 Там же. С. 58.

 23 Там же. С. 61.

 24 Там же. С. 61-62.

 25 Там же. С. 61.

 26 Там же. С. 63.

 27 Рубин В. Некорованные короли Америки // Большевик. 1947. № 7. С. 57-58.

 28 Там же. С. 63.

 29 Там же. С. 63.

 30 Там же. С. 64.

 31 Большевик. 1947. № 20. С. 75-88.

 32 Там же. С. 75.

 33 Там же. С. 82.

 33 Гладков И. Порочная книга о промышленности США // Большевик. 1947. № 23. С. 73.

 34 Там же. С. 74.

 35 Там же. С. 75.

 36 Там же. С. 78.

 37 Кузьминов И. О кризисном характере экономического развития США в послевоенное время // Большевик. 1948. № 23. С. 43.

 38 Там же. С. 45.

 39 Там же. С. 45.

 40 Там же. С. 50.

 41 Там же. С. 44.

 42 Там же. С. 46.

 43 Там же. С. 46.

 44 Там же. С. 51.

 45 Там же. С. 47.

 46 Там же. С. 47.

 47 Минаев В. Американская плутократия и генгстеризм // Большевик. 1948. № 24. С. 44.

 48 Там же.

 49 Там же. С. 45.

 50 Там же. С. 48.

 51 Там же. С. 52.

 52 Там же. С. 53.

 53 Там же. С. 58-60.

 54 Там же. С. 60.

 55 Там же. С. 61.

 56 Там же. С. 61-62.

 57 Вронский Б. Обнищание трудящихся в Соединенных Штатах Америки. // Большевик. 1950. № 20. С. 54.

 58 Там же. С. 54.

 59 Там же.

 60 Там же. С. 55.

 61 Там же. С. 56.

 62 Там же. С. 56.

 63 Там же. С. 56.

 64 Там же. С. 56.

 65 Там же. С. 57.

 66 Там же. С. 57.

 67 Там же.

 68 Там же. С. 57-58.

 69 Там же. С. 57.

 70 Там же. С. 58-59.

 71 Там же. С. 59

 72 Монин Д. Стачечное движение пролетариата в странах капитала // Коммунист. 1953. № 9. С. 110.

 73 Там же.

 74 Мошанский М. Красноречивые факты и цифры о последствиях милитаризации США // Коммунист. 1953. № 11. С. 121.

 75 Там же. С. 122.

 76 Там же. С. 124.

 77 Там же. С. 124.

 78 Там же. С. 125.

 79 Там же. 127.

 80 Попов А. Реакционные теории о народонаселении // Коммунист. 1953. № 12. С. 96.

 81 Чепраков В. Лживая теория «демократизации американского капитала» // Коммунист. 1953. № 17. С. 63.

 82 Там же. С. 69-70.

 83 Там же.

 84 Там же. С. 72-73.

 85 Там же. С. 73-74.

 86 Там же. С. 75.

 87 Там же. С. 76.

 88 Варга Е. Об экономике послевоенного капитализма // Коммунист. 1956. № 4. С. 15.

 89 Там же. С. 27.

 90 Там же. С. 29.

 91 Там же. С. 29.

 92 Там же. С. 32.

 93 Трахтенберг И. Милитаризация капиталистической экономики и воспроизводство // Коммунист. 1956. № 8. С. 90.

 94 Там же. С. 90.

 95 Там же.

 96 Там же.

 97 Там же.

 98 Там же. С. 91.

 99 Там же. С. 92.

 100 Там же. С. 94.

 101 Там же. С. 94-95.

 102 Там же. С. 101.

 103 Фостер У. Октябрьская революция и рабочий класс // Коммунист. 1957. № 15. С. 62.

 104 Там же. 69.

 105 Там же. С. 69.

 106 Там же. С. 71.

 107 Чепраков В. США сегодня; пора сомнений и раздумий // Коммунист. 1961. № 10. С. 80.

 108 Там же.

 109 Там же. С. 81.

 110 Там же.

 111 Там же. С. 82.

 112 Там же. С. 82.

 113 Там же.

 114 Там же.

 115 Там же. С. 83.

 116 Там же.

 117 Там же. С. 84.

 118 Там же. С. 85.

 119 Там же. С. 85.

 120 Там же. С. 85-87.

 121 Там же. С. 89.

 122 Перло В. Упадок американского империализма // Коммунист. 1961. № 18. С. 82.

 123 Там же. С. 82.

 124 Там же. С. 83.

 125 Там же.

 126 Там же. С. 84.

 127 Там же. С. 85.

 128 Там же. С. 84.

 129 Там же. С. 87.

 130 Там же. С. 88.

 131 Там же. С. 88.

 132 Там же. С. 89-90.

 133 Перло В. Указ. соч. (1961 г.). С. 86.

 134 Милейковский А., Шундеев В., Энтов Р. О мнимых и действительных изменениях в современном капитализме // Коммунист. 1965. № 11.

 135 Там же. С. 27-28.

 136 Там же. С. 28.

 137 Там же. С. 28.

 138 Там же. С. 28.

 139 Там же. С. 33.

 140 Там же. С. 34.

 141 Там же. С. 35.

 142 Там же. С. 36.

 143 Хромушин Г. Антисоветская сущность теории   «растущего  сходства» // Коммунист, 1965. № 11. С. 106.

 144 Там же. С. 106.

 145 Там же. С. 106.

 146 Драгилев М. О положении рабочего   класса   капиталистических стран // Коммунист. 1965. № 17. С. 107.

 147 Там же.

 148 Там же. С. 109.

 149 Там же. С. 110.

 150 Там же. С. 113.

 151 Там же. С. 114.

 152 Там же. С. 116.

 153 Мейерс Д. О новых явлениях в рабочем движении США // Коммунист. 1969. № 17. С. 109.

 154 Там же. С. 111.

 155 Там же. С. 112.

 156 Там же. С. 118.

 157 Далин С. Ленинская теория империализма и проблемы современного капитализма // Коммунист. 1970. № 17. С. 68.

 158 Там же. С. 69.

 159 Там же. С. 70.

 160 Там же. С. 70.

 161 Там же. С. 75.

 162 Там же. С. 76.

 163 Там же. С. 76.

 164 Там же. С. 78.

 165 Там же. С. 79.

 166 Кортунов В. Торжество марксистско-ленинских идей и маневры антикоммунизма // Коммунист. 1970. № 8. С. 119.

 167 Там же. С. 123.

 168 Милейковский А. Переходит ли Гэлбрейт Рубикон? // Коммунист. 1974. № 15. С. 103.

 169 Там же. С. 105-113.

 170 Там же. С. 114.

 171 Кондрашов С. Американские амплитуды. Заметки журналиста // Коммунист. 1976. № 15. С. 122-124.

 172 Руденко Г. Современный капитализм и проблема союзников пролетариата // Коммунист. 1978. № 12. С. 104-105.

 173 Там же. С. 106.

 174 Эпштейн С. Капитал и труд: кризис системы управления человеком на производстве // Коммунист. 1979. № 4. С. 87.

 175 Там же. С. 92.

 176 Там же. С. 96.

 177 Васильчук Ю. Рабочий класс против гонки вооружений // Коммунист. 1979.  № 17. С. 88.

 178 Там же. С. 93.

 179 Там же. С. 93.

 180 Никифоров В. США: коррупция в высших звеньях // Коммунист. 1980. № 5. С. 90.

 181 Там же. С. 97.

Контактная информация